Читаем Дело Нины С. полностью

«Со всех сторон на меня обрушились яркие краски, от которых рябило в глазах. Таких насыщенных цветов я не знала, отсюда Европа казалась погруженной во мрак. Здесь небо было по-настоящему голубым, море – по-настоящему синим, а песок на пляже – желтым. Словно на детском рисунке. Именно так я и чувствовала себя – как ребенок, который познает мир, или как слепец, которому чудодейственным способом возвращено зрение. Я оказалась не только далеко от своего места жительства, но так же далеко от самой себя. Даже мои сны изменились, снились мне теперь пальмы, укрытые в зеленых листьях кокосовые орехи, величаво шагающие слоны.

Но у меня было ощущение, что я вдруг утратила свою личность. Я перестала получать какие-либо сигналы изнутри, а только вбирала в себя то, что видели мои глаза: всю непохожесть этого мира. Пребывание на острове было как анестезия, а я всегда этого боялась, боялась потерять контроль над реальностью. Поэтому я не люблю алкоголя, а наркоз наводит на меня ужас. Я должна всегда держать руку на пульсе, на Шри-Ланке этот пульс исчезал. Кто-то может сказать, что в таком вычеркивании себя из жизни как раз и состоит отдых, внутреннее обновление, но я воспринимала все иначе. Все эти места, которые мы посетили: национальный парк Шри-Ланки с множеством причудливых, незнакомых мне деревьев и кустарников, зона орхидей, в которой каждый цветок имел свой собственный, неповторимый облик, и, наконец, слоновий приют для брошенных и осиротевших слонят… Впечатления доминировали надо мной, не я была в их центре, это они приобретали смысл и значимость, они поглощали меня, уничтожали как мыслящее существо. А я привыкла соприкасаться с европейским искусством, с великой живописью, которая меня вдохновляла, обогащала внутренне… Мое „я“ на Шри-Ланке исчезало, а возвращение оттуда должно было стать рождением сызнова, возвращением к самой себе».

Нечто подобное я испытывала и к Ежи, как будто бы его образ тоже начал расплываться. Я была в ужасе, потому что мы собирались начать совместную жизнь.