Читаем Дело Нины С. полностью

Я везла Ежи в аэропорт, чувствуя, что не смогу без него жить. Он непременно должен быть рядом, я должна ощущать тепло его тела, слышать его голос, чтобы хоть как-то существовать. Но наш короткий отдых от мира завершался, и надо было снова начать уважать его законы. Консул Баран ехал в Мюнхен, а писательница Сворович – в Брвинов. Правда, только на минутку, потому что я собиралась вернуться на море, чтобы закончить там книгу.

– Ты будешь занята, увидишь, время быстро пролетит, – утешал он меня, – а в июне мы ведь едем на Шри-Ланку… Я оформлю тур через агентство в Германии: там намного дешевле.

Он позвонил мне из Мюнхена.

– Привет, дорогая, – услышала я, – не знаю даже, как тебе сказать, но сейчас мне эта поездка немного не по карману: у нас с Икой отрицательный баланс на счете.

Спустя почти год я навестила свою сестру, раньше не хватало духу. Я бы наверняка тут же услышала: «А что я говорила?» Да, она говорила, и не раз. Взывала к моему рассудку, пугала, что я из-за своего легкомыслия окажусь на улице.

Я наблюдала за ней, как она хлопочет на кухне в своей варшавской квартире, шаркая ногами, как старуха. Но так оно и было, ведь ей скоро восемьдесят.

– Что с домом? – спросила она. – Вы его уже вернули?

– Еще нет, – ответила я.

– Но есть шансы?

– Надеюсь, да.

Моя сестра посмотрела на меня внимательно:

– А что будет, если вы все-таки не отсудите дом?

– Тогда и буду об этом думать. Эта мебель из Брвинова, которая у тебя…

– Ах, мебель может здесь остаться, – прервала она. – Все по наследству переходит вам, поэтому так или иначе она к вам вернется. Но… – она сделала паузу, – свое имущество я завещала пополам Габриэле и Пётрусю, потому что вы с Лилькой не умеете обращаться с деньгами и вмиг все промотаете.

Я пожала плечами:

– Мне дела нет до твоего имущества, можешь завещать его своим кошкам.

У Зоси краска прилила к лицу.

– В завещании оговаривается, что часть завещанных денег должна пойти на содержание моих животных и распоряжаться этими средствами я доверяю Габи.

– Оставим эти разговоры, – сказала я устало, – ты же не умираешь еще.