Читаем Дело Нины С. полностью

Как это было давно. Я уже не помню себя ту, такую безумно счастливую. Я сидела в самолете, который уносил меня в Польшу, и готова была перецеловать всех вокруг и рассказать им, что со мной случилось. Я получила подарок от Бога. Этим подарком был мужчина, и этому мужчине я хотела бросить к ногам весь мир. Я хотела поделиться с ним всем, что имела, сию же минуту, немедленно. И это был первородный грех нашего союза, потому что я нарушала установленный порядок вещей. Это мужчина обычно бросал к ногам женщины весь мир, это мужчина одаривал и делился всем, что у него было, со своей избранницей. Так было испокон веку, с того времени, когда пещерный человек притащил первую добычу.

Что он задумал, этот комиссар? Я полагала, что уже никто и ничто не сможет причинить мне зла, столько ведь всего уже произошло, но он явно дает мне понять, что подозревает моих дочерей. Может, захочет обвинить их в соучастии в преступлении? Конечно, сперва ему пришлось бы это доказать, но они могут начать путаться в показаниях, ведь Габи растерялась в суде, когда слушалось дело о моей собственности, а уж что говорить сейчас, когда речь идет о смерти человека. А Лилька… я не могу о ней думать без боли в сердце. Ее мне больше всего недостает, я бы хотела ей возместить всю ту нежность, которую она недополучила в детстве.

В начале апреля Ежи прилетел в Варшаву, и мы сразу же, на следующее утро, поехали на моей машине в Карвенские Болота. Эти десять дней, наверное, были самыми прекрасными в моей жизни. Мы ходили на долгие прогулки вдоль берега моря, ели рыбу и пили вино в маленьком ресторанчике в Кроковой, возле восстанавливаемого замка. Я даже огорчалась, что пишу о его развалинах, ведь, прежде чем я закончу книгу, он будет уже стоять во всем своем великолепии.

У меня появилась новая героиня, я назвала ее Марианной. Я наткнулась в Интернете на историю немецкой монахини, которая руководила полевым роддомом в Заире и, к сожалению, умерла, заразившись от одной из пациенток СПИДом. Меня заинтересовал ее конфликт с папой Римским Иоанном Павлом Вторым относительно применения противозачаточных средств.

Несколько часов в день я работала. Ежи в это время просматривал польскую прессу, он соскучился по ней, поэтому мы выкупали половину газетного киоска, а по вечерам я зачитывала ему то, что мне удалось написать.

– Тема необычная, и ты прекрасно все описываешь, – говорил он. – Откуда ты, черт побери, знаешь, что происходит в душе у двух старых немок?

Как-то раз ему на сотовый позвонила жена, речь шла о налоге, не заплаченном с тех времен, когда они совместно управляли в Белостоке фирмой, кажется торговавшей запчастями для автомобилей. Я слушала, как он с ней разговаривает – голосом, полным доброжелательности, – и думала, что он ничего ей не сказал обо мне, потому что тогда разговор проходил бы иначе.

– Какая у вас погода? – спросил он наконец. – Здесь хорошо. Я возвращаюсь через три дня, держись!