– Цитадель – это видимая часть айсберга. Крепость стоит на подземном городе. Уж не знаю, что там было раньше. Но теперь там целая сеть. Коммуникации, бомбоубежища, лаборатории. Вот в них Трюкач всякие опыты с новыми материалами ставит. Не знаю, что он там ищет. Может, эликсир вечной жизни, – он улыбнулся. – Знаю только, что все эти вещества – смеси психотропные, что потом по свету разлетаются, большей частью из тех лабораторий. Я всего несколько раз был допущен в святая святых. Чем-то кололи, анализы, что ли? Типа проверяли сопротивляемость организма. То, что он с мертвыми русалками работает, это я видел. Наши говорили, что если труп свежий, некоторые свойства сохраняет. Короче… но это на уровне бреда. Берут кожу русалки и пересаживают на человека. Говорят – пули потом не берут. Но со временем кожа отмирает и подопытный коньки отбрасывает. А живая русалка с ее регенерацией – просто неиссякаемый материал…

– Так что, у Трюкача людей не нашлось, чтобы живую русалку добыть?

– И не один раз. Убить – убивали. Но раненая – в руки не дается.

– А снотворное?

– Снотворное, понимаешь, действует пару минут. Не успевали. А может, и не хотели успевать. Парни – они не дураки. Столько голов на эту затею безумную положили, что желающих срубить бабла убавилось. А под прицелом приказы выполнять – штрафники работнички никакие.

– Почему на меня вышли?

– Ты сам на себя вышел! Легенда, легенда… Если не он, то вообще никто. Ходим по округе, грудь колесом, сопли пузырем. С самого Циклопа грибочков достаем… Грех не воспользоваться.

Маньяк набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.

– Как вышли-то? Я вроде столько лет тихарился.

– Баба твоя проболталась. Я ж говорю – горишь ты на бабах, Маньяк.

Дайвер замолчал. Снял мокрые кроссовки, прислонил их к камням. Потом встал и пошел по берегу.

9

Острый выступ манил. Многообещающе выдвинутый вперед, словно рука, протянутая для рукопожатия. Как оказалось – рука предателя. Маньяк, понадеявшийся на это «дружеское» приглашение, едва не сорвался. Подтянувшись, он вцепился в трещину, как клещ, бороздившую выступ по краю, но сам камень вдруг весьма ощутимо дрогнул. Настолько, что у дайвера оборвалось сердце. Нет, упасть – не значило разбиться. Однако падение само по себе обозначало неудачный исход предприятия.

Обшарив все доступные места в поисках наиболее приемлемого выхода к открытому морю, Маньяк раз пять отказывался от несерьезной затеи, но в конце концов вынужден был выбрать из откровенно неприемлемых вариантов просто неприемлемый. Молва оказалась права – все стоки вели в Мертвое озеро. И ни одного наоборот. А те, которые имелись – либо заканчивались водопадами разной степени высоты, либо течением настолько бурным, что сразу ставило крест на любых попытках.

Маньяк выбрал именно этот путь по камням, исходя из следующего: пусть поток, бегущий внизу, вдавленный между скал, также не отличался спокойным характером, но сорвавшись, можно было рассчитывать на вторую попытку. Устье речушки у впадения в Мертвое озеро расширялось и велик был шанс погасить скорость, а не влететь вместе с бешеным течением на глубину, беспомощно барахтаясь между трупами на радость скучавшим русалкам.

– Ненавижу карабкаться по скалам, – зло выдавил из себя Врубель перед тем, как шагнуть на первый выступ. Потом он стиснул зубы и полез выше, повторяя пройденный Маньяком путь.

Время от времени оборачиваясь, дайвер видел сосредоточенное лицо, налитые кровью глаза. Он не стал делать долгосрочных прогнозов. Потому что на самом деле, второй попытки не будет. Или им удастся преодолеть ущелье сразу, или никогда. Конечно, они станут пытаться снова и снова. Но с каждой такой попыткой, приобретая отрицательный опыт, обзаведутся комплексом под названием «горечь неудач». От которого будут неметь пальцы и темнеть в глазах.

Перебираясь по камням, Маньяк молчал, экономя силы. Удачливым скалолазом он себя никогда не считал, хотя высоты не боялся. Он не стал уверять товарища по несчастью, сопящего от напряжения, что такой вот «аттракцион» со страховкой кипящей волнами реки смертельной опасности не представлял. Слова оставались лишь словами. На самом деле, никто не мог знать, чем закончится падение. Он сам, отталкиваясь от приемлемого выступа, лез дальше и поэтому скоро обогнал Врубеля. В эластичной футболке, туго обтягивающей мощный торс, с расставленными руками и ногами, тот казался распятым жуком, неудачно накрытым стеклом. Безусловно, он находился в другой весовой категории и был на порядок тяжелее Маньяка – путь давался ему с большим трудом. Утвердившись, рулевой подолгу стоял, тщательно выверяя следующее движение.

– Эй, помощь нужна? – Маньяк остановился, вцепившись в змеившуюся расщелину.

Врубель молчал, с трудом заставляя себя покинуть «насиженное» место.

Оставаться долго на месте было чревато: тут же затекали руки, тело деревенело и с каждой секундой риск сорваться вниз возрастал. Поэтому, оторвавшись от разглядывания красного от напряжения лица Врубеля, застывшего вполоборота, дайвер отвернулся и стал мысленно просчитывать дальнейший путь.