Читаем Датабиография полностью

Вид самолетов, врезающихся в здания, пожаров, разрушающихся грандиозных башен наполнил нас неверием, нестерпимой печалью и безмолвной, но непоколебимой яростью. Эти кровавые расправы были спланированы, чтобы погрузить нашу страну в хаос и заставить отступить. Но они провалились. Наша страна сильна. Америка и раньше побеждала своих врагов, так будет и в этот раз. Никто из нас никогда не забудет этого дня, но мы пойдем вперед и вперед, чтобы защитить свободу и все, что есть доброго и справедливого в нашем мире.

Еще через пять дней Дональд Рамсфелд, тогда занимавший должность министра обороны, выразился в беседе с интервьюировавшим его журналистом из NBC проще: теперь Америке придется качнуться на темную сторону, и нет особой разницы, что там, на темной стороне, тут можно предположить все что угодно. Фраза в своем роде загадочная – но только не для Джеймса Митчелла и Брюса Джессена, они-то прекрасно поняли, что им хотели сказать. Может быть, наконец и для них найдется роль в этой игре, соответствующая их способностям: их объединенный опыт психологов и армейских инструкторов может пригодиться для создания настоящей пыточной системы, для оттачивания их техник допроса, и имеет ли значение, что до этого они всего лишь призывали пытать солдат, чтобы подготовить тех на случай попадания в лапы к врагам; ибо внезапно это становится реальным, профессионально уместным. А пока что массмедиа вовсю стараются, тиражируя картинки – рухнувшие башни, падающие тела, развалины, невообразимое, – чтобы попытаться донести: все это здесь, по-настоящему, в действительности.

⁽³⁾ Сколько пассажиров в тот день изменили свои планы в последний момент и взяли билеты на эти рейсы, скольких человек не должно было быть в тех самолетах? Этот вопрос остается актуальным для каждого несчастного случая с самолетами, чтобы мы поняли: жизнь своенравна и непредсказуема, в этом она всегда верна себе. Но мы не спрашиваем о тех, кто в последний момент выбрал иной путь – пешком, на машине, в метро, в автобусе, – нежели первоначально запланированный; ведь нам известны имена только авиапассажиров, оказавшихся на борту таких самолетов.

⁽⁴⁾ У дома моего детства – куча упакованных картонных коробок: они ждут, когда приедет грузовик, мои родители реально разводятся, и вот грядет переезд, мне десять лет. Вещи здесь свалены как попало, судьба некоторых быть выброшенными. Они складываются в картину, которая кажется мне метафорой нестерпимой жестокости. Ощущение хаоса, невыносимой боли. Ничего больше не находится там, где ему предназначено быть. Больше ничего во всем мире, включая и меня тоже.

Во время этого переезда я потерял большинство вещей из детства (тетради, игрушки). Ощущение утраты настигло меня только сейчас, когда я захотел перечитать тексты, перебрать свои вещи, поближе прикоснуться к той части моей жизни, и вдруг – их нет больше, не существует, и этот кусочек меня частично исчез вместе с ними.

⁽⁵⁾ Через пятнадцать лет после того, как я покинул дом своего детства, в котором давным-давно живут другие люди, я звоню, напрашиваюсь прийти посмотреть, брожу по комнатам, в них уже нет ничего общего с моей жизнью здесь (моя спальня теперь стала залом для занятий фитнесом). И только на пустом чердаке в углу приютилась картонная коробка, позабытая тут, в ней фотографии моих родителей и других людей из моего детства. Как будто здесь все-таки осталась частичка меня.

⁽⁶⁾ Решение Трампа вывести Соединенные Штаты из парижского соглашения по климату не изменило позиции других стран, подписавших соглашение, да и в его стране сотни городов объединились под лозунгом: We are still in[20]. Но его решение вполне способно положить конец колебаниям других, таких как Жаир Болсонару; Трамп словно бы проложил путь, показав пример, и Болсонару последовал ему. Если только Болсонару в этом не двинется дальше Трампа, и тогда уже он подаст пример, или, может быть, еще кто-нибудь другой, одержимый идеями, способными нанести планете еще больше ущерба, решится пойти еще дальше. Этакий конкурс климатоскептиков (который завершится исчерпанием ресурсов или каким-нибудь катаклизмом).