Но Паркса определенно заботит что-то другое. Незнание тревожит ее.

– В чем дело? – спрашивает она. – Что-то случилось, пока нас не было?

– Ничего не случилось, – отвечает он слишком быстро. – Но у нас не осталось ни капли зэд-блокатора, а заменить его здесь нечем. Отныне, как только мы выходим, за нами тянется запах, который приводит прямо к нашим дверям. И если малышка вернется, нам нужно будет принять куда более весомые меры, чтобы держать ее под контролем. Она будет чувствовать наш запах все время. Что вы думаете делать с ней?

Этот вопрос злобно и вкрадчиво давно уже звучит в голове Джустин. На мгновение она не может говорить. Она помнит, что делала Мелани, когда не смогла справиться с чувством голода тогда, на базе. Она представляет себе, что будет, если Мелани потеряет контроль внутри «Рози».

Как им вообще удастся надеть ей снова наручники и намордник?

Зная Паркса, она задается вопросом, сколько из этого он продумал заранее.

– Поэтому ты выпустил ее так легко? – спрашивает она. – Ты думал о том, что выпускаешь ее в дикую природу?

– Я уже сказал, чем руководствовался тогда, – говорит Паркс. – У меня нет привычки лгать тебе.

– Это не естественная среда обитания для нее, черт тебя дери, – продолжает Джустин. Она как будто проглотила что-то горькое и теперь должна выговориться. – Она ничего не знает об этом месте. Еще меньше, чем мы, а бог видит, что и нам известно не многое. Она может и способна найти себе пищу, но это не то же самое, что выжить, Паркс. Она будет жить с животными. Жить как животное. Она станет животным. Маленькая девочка умрет. А то, что от нее останется, будет похоже на остальных голодных.

– Я отпустил ее, чтобы она могла поесть, – говорит Паркс. – И больше об этом не думал.

– Да, но ты не идиот. – Она подошла к нему вплотную, и он даже отступил, насколько мог в этом тесном пространстве. Все, что она может видеть в свете фонарика, – его плотно сжатые губы. – Кэролайн может позволить себе не думать. Ты – нет.

– Думал, док у нас гений, – бормочет Паркс с неубедительной беспечностью.

– Не спорю. Но она видит только то, что в ее пробирках. Когда она называет Мелани испытуемым номер один, она действительно имеет это в виду. Ты должен понимать глубже. Если ты забрал котенка от матери, а потом вернул его обратно и мать прокусила ему горло, потому что от него не так пахло, ты знаешь – это твоя вина. Если ты поймал птицу и учил ее говорить, а она потом улетела и умерла от голода, потому что не знала, как себя прокормить, тебе должно быть абсолютно ясно, что и эта смерть на твоей совести.

Но Мелани ведь не котенок. И не птица. Она, возможно, выросла бы в нечто подобное, если бы ты оставил ее там, где нашел. Существо, не знающее себя и делающее только то, что нужно для выживания. Но ты набросил на нее сеть и принес домой. А теперь она твоя. Ты вмешался. Ты в ответе за нее.

Паркс ничего не говорит. Джустин медленно достает ракетницу, заправленную в джинсы. Она поднимает ее, чтобы удостовериться, что он видит.

Она идет к двери в машинное отделение.

– Хелен, – говорит Паркс.

Она проходит через кормовую оружейную к двери. Дверь заблокирована, но охраны нет. Колдуэлл в лаборатории, а Галлахер в комнате для экипажа листает старые компакт-диски, как будто это порно.

– Хелен.

Она снимает блокировку. Джустин впервые это делает, но механизм довольно прост. Она оглядывается на Паркса, который достал пистолет и направил на нее. Но только на секунду. Рука снова опускается, и он надувает щеки, как если бы положил что-то тяжелое.

Джустин открывает дверь и выходит. Она поднимает руку над головой и спускает курок.

Раздается звук, как от фейерверка, но более долгий. Сигнальная ракета свистит и вздыхает, быстро поднимаясь в полной темноте.

Но света нет, ничего не видно. Пистолет был исправным, но он из мира До-Катастрофы, как и почти все снаряжение Паркса. Ракета, должно быть, не сработала.

Но тут Бог включил свет на небе. Красный свет. Судя по тому, что она знает о Боге, этот цвет ему нравится.

Все становится отчетливо видно, как при дневном свете, но освещение совсем не похоже на дневное. Это свет из бойни или фильма ужасов. И он достиг внутренних помещений «Рози», даже несмотря на то, что некоторые перегородки на крошечных армированных бойницах были закрыты, потому что сейчас Галлахер стоит рядом с Парксом и глядит через дверь на небо, и Кэролайн Колдуэлл соизволила выйти из лаборатории тоже и стоит за ними, также в недоумении глядя на малиновое небо.

– Тебе лучше вернуться внутрь, – говорит Паркс Джустин голосом ослабевшей покорности. – Она будет не единственной, кто увидит это.

57

Мелани не потерялась, но вид сигнальной ракеты обрадовал ее.

Она сидит на крыше дома в полумиле от «Рози». Она сидит там уже несколько часов, под проливным дождем, который уже пропитал ее кожу. Она пытается понять, что же видела в конце дня, сразу после того, как наконец наполнила свой желудок. Она бесконечно прокручивает это в голове.