– Любила ли ты когда-нибудь, о дочь Бахадура? – грозно произнёс он, и я вдруг остро ощутила верёвку у себя на поясе, другой конец которой держал Жинь по ту сторону каменной толщи. – Разве ты не спасла бы любимого, невзирая ни на что?

Я молчала, не зная, что ответить. Заслонить любимого от пули своим телом – не вопрос, шрам у меня на боку это доказывает. Но подвергнуть опасности весь мир, как Отец греха… Поступила бы я так ради Жиня, хватило бы у меня эгоизма для этого? Или самоотречения, чтобы пожертвовать им?

– Нет, не раскаялся, – покачал головой джинн.

– Я всё равно могу дать тебе свободу.

Он вздрогнул от неожиданности – удачное начало. Прищурился, глянул искоса.

– Зачем это дочери благородного Бахадура?

«Какую часть правды ему сообщить?»

Я облизала пересохшие губы, раздумывая над ответом.

– Есть люди, которые мне небезразличны. Они умрут, если я не успею… – «Спасти их, как ты хотел спасти её» повисло в воздухе несказанным.

– Стало быть, сделка? – хмыкнул он. – Моя помощь в обмен на свободу.

– Вроде того, – кивнула я.

Пламя в глазах джинна вспыхнуло ярче, но преимущество было на моей стороне. Хоть и смертные, мы лучше разбираемся в своём мире, а я к тому же знала множество историй о таких сделках, за сотни лет их накопилось достаточно.

Пользу мог принести лишь добровольный дар со стороны джинна, всякая попытка перехитрить его неизменно заканчивалась конфузом. Одно неверное слово или неточный оборот речи, и утончённый разум древнего существа легко найдёт лазейку, доказав своё превосходство.

Он ненавидел меня, это ощущалось во всём. Одна из смертных, живущих лишь благодаря жертве возлюбленной, да ещё и дочь того, кто заточил его в пещере под горой! По доброй воле Отец греха ничего не даст.

– Ты уверен, что сможешь обмануть меня, – вздохнула я, стараясь привести мысли в порядок. – Думаешь, что я хочу подчинить тебя и отдавать тебе приказы. Нет, не хочу и не собираюсь.

– Чего же ты просишь, о дочь Бахадура?

– Мне не по силам состязаться с тобой в хитрости, о премудрый джинн. – Война, груз руководства и трудная дорога в самом деле основательно меня вымотали. – Не хочу взвешивать каждое слово, чтобы не оставить тебе лазейки. Я хочу, чтобы ты согласился исполнять мои желания.

Нет, не требования или просьбы, а именно желания. Я могла бы попросить свободы для своих друзей, на самом деле желая, чтобы они выжили, ведь смерть тоже в каком-то смысле освобождение. А проведи меня джинн сквозь стену Ашры, наружу могла бы выбраться Разрушительница, чего я вовсе не желала. Короче говоря, я хотела исполнения не приказов буква в букву, а самой сути своих желаний.

– Я прошу твоей помощи, – снова вздохнула я.

– Помощи? – Отец греха с любопытством поднял брови.

– Да, и если согласишься помогать, я прямо сейчас освобожу тебя из заточения… и от службы мне, когда дело будет сделано.

– Ты просишь многого, – задумчиво проворчал он, глядя на тускнеющий огонёк в моих пальцах. – Эта спичка последняя.

– Как и моё предложение… Я могу уйти отсюда без тебя. Ты без меня – не можешь.

– Что ж, я согласен.

– Скажи как положено!

– Амани аль-Бахадур, – произнёс он чуть иронично, но важны были только слова, – твои желания будут для меня законом. Я сделаю всё, что ты хочешь, в обмен на мою свободу от оков и в конечном счёте от тебя.

Хотелось как следует поразмыслить над его словами, но джинн сказал правду: времени совсем не оставалось. Последняя спичка.

– Скажи мне своё имя.

– Моё имя… я получил его так давно… – Джинн пожевал губами, выговаривая почти забытые звуки. – Меня зовут Загир.

– Загир, Отец греха! – повторила я громко, и в памяти тут же вспыхнули слова магического заклятия у входа, которое прочитал Тамид.

Произнеся все слова до конца на одном дыхании, я невольно сжалась, не зная, чего ожидать. Ударит гром, сверкнёт молния или барьер из железа, что сдерживает джинна, просто рассыплется, спадут кандалы…

Когда огонёк спички достиг пальцев, готовый потухнуть, Загир улыбнулся. Я увидела, как он переступает через железный барьер, а затем всё вокруг затопила тьма.

Глава 24

– Ну вот, дочь Бахадура… – Пробившийся сквозь тьму слабый свет позволял разглядеть лицо джинна, но исходил не извне, а изнутри древнего существа. – Чего ты желаешь теперь?

Ощущение новых возможностей нахлынуло, переполняя меня. Чего я хочу? Заставить султана ответить за смерть Ширы, Имин, Халы… Одержать наконец победу, за которую они и многие другие отдали свои жизни. Возвести на трон Ахмеда, чтобы он правил в интересах народа Мираджа, а не иностранных держав… Однако желать чего-то столь масштабного и допускающего разные толкования было бы просто глупо, слишком много раз джинны обманывали людей.

– Я хочу, чтобы ты доставил меня в Эремот.

Отец греха молча улыбнулся, и каменные стены вокруг нас вздрогнули, будто живые. Двигать руками, как мне, чтобы управлять песком, ему не понадобилось, он даже не моргнул, когда толща скалы пробудилась от сна бесчисленных тысячелетий, разминая, подобно левиафану, своё гигантское тело.