Читаем Данте полностью

— Когда-то я одерживал великие победы и имел уверенность в завтрашнем дне, — говорил он с печалью. — Насколько все это похоже на судьбу Сангвиния! Мои триумфы омрачены знанием, что за ними последует неизбежное поражение. Разве все совершенное пропало зря? Я убивал существ из другой реальности, Арафео, столкнулся с проклятием ордена и сохранил свою душу свободной от этого порока. Всю жизнь я стремился служить не только Империуму, но и человечеству. Быть Кровавым Ангелом — значит окунуться в кровь и смерть. Мое спасение — бросить этому вызов, использовать смерть во имя жизни. Наш орден за последние три тысячи лет трижды оказывался на грани полного уничтожения. Во время Призрачной войны, на Каллии и в Секорисе. Каждый раз мы снова восстанавливались, и крылатая капля крови снова реяла на знаменах полных десяти рот.

Арафео кивнул, молча сочувствуя лорду.

— Я понимаю, Арафео, что должен оставаться для людей героем. Они смотрят на золотую маску Сангвиния, страдая и умирая во имя Терры, думая, что примарх с ними. Такова моя роль в этой жизни — притворяться тем, кем я не являюсь. Я позволяю легенде выходить за рамки всякого правдоподобия, а смертным думать, думать, будто я непогрешим и безмерно силен. Я с готовностью принимаю это как свое служение человечеству. Но, хотя я могучий и мудрый Адептус Астартес, я все равно лишь человек. Под моими доспехами бьется человеческое сердце — рядом с тем, которое подарил мне Император. Ни один человек не живет сам по себе — всем нужна компания и общение. Вот почему я делюсь с тобою мыслями. Прости меня за такое безрассудство, но невозможно скрывать свои проблемы ото всех. Они меня попросту раздавят.

— Понимаю, — мягко ответил шталмейстер. — Жаль, что я растревожил ваши страхи, пока вы отдыхаете, но знайте — вы не одиноки.

— Я никогда не отдыхаю, — с горечью ответил Данте. — И вечно одинок.

Подавленный, Арафео удалился. Данте едва заметил это. Он вернулся к чтению. Став исповедником для страхов магистра, шталмейстер их не уменьшил. Данте устыдился этого. Не следует обременять смертного такими знаниями. Обозначив зло, он дал ему силу. Буквы свитка, казалось, плыли перед глазами, и он склонил голову. В этот миг глубоко в недрах книгохранилища раздался крик. Данте вскочил.

— Арафео? Арафео, с тобою все в порядке?

В ответ раздался лишь тихий стон. Данте прошагал мимо стопок книг и ящиков со свитками, высоких стеллажей. Горячий и живой запах крови коснулся его ноздрей прежде, чем удалось отыскать Арафео.

Слуга стоял на коленях, держась за запястье. В библиариуме стояла такая тишина, что Данте легко уловил слабое, неустойчивое биение сердца шталмейстера. Кровь капала на ковер.

Лорд-командор поспешно приблизился. Арафео улыбнулся. Запах захлестнул Данте, вызывая жажду. Магистр схватил руки слуги и приподнял их. Кровь из длинных вертикальных порезов на запястьях потекла по рукам до локтей.

— Арафео! Арафео! — воскликнул Данте. — Что же ты наделал?

Улыбка медленно, словно пролитая кровь, проступила на лице шталмейстера.

— Пришло время оставить вас, господин.

— Не сейчас! Держись, друг мой. Очень жаль, не следовало посвящать тебя в мои печали. Это неправильно. Я не хотел напугать тебя. Нужно вызвать Корбулона, он тебе поможет.

Данте потянулся к бусине вокса на воротнике, но Арафео схватил его ладонь слабой рукой. Немощные пальцы вцепились в толстое запястье Данте. Магистр с ужасом ощутил, как кровь течет по его коже.

— Милорд, пожалуйста, не надо. Я не боюсь. Вы не совершили ничего дурного. Император призывает меня. Мое время в этом мире истекло.

Данте вновь потянулся к бусине. Арафео удерживал его с невероятной силой.

— Вы мой хозяин, но прошу, позвольте мне самому принять решение. Сердце мое состарилось, и я устал от своего бремени.

— Тебе необязательно умирать.

Арафео мучительно медленно покачал головой. Его обычно аккуратные седые волосы растрепались.

— Нам всем придется умереть. Кроме вас, мой господин. Вам нельзя.

— Это не так. Я могу умереть — и умру.

— Да, милорд, когда-нибудь. Но пока не нужно, — прошептал Арафео. — Пока вы живы и золотая маска Сангвиния появляется на полях сражений наших ужасных времен, все еще можно поправить. Не сдавайтесь, милорд.

Арафео обмяк. Данте поднял его. Прижимая слугу к груди, он пригладил волосы старика.

— Я устал, Арафео, я мучаюсь от тоски, но не собираюсь сдаваться. Никогда, клянусь. Пока дышу, буду сражаться, и никто не узнает о моих тревогах.

Арафео закрыл глаза, счастливый.

— Это хорошо. Вы наша надежда, даже если думаете, что это не так.

— Но зачем убивать себя? Не понимаю.

— Причина есть, милорд, что бы вы ни говорили. Хочу попросить вас кое о чем напоследок…

— Только скажи, Арафео, все будет по-твоему.

— Заберите мою жизнь, милорд. Выпейте мою кровь. Окажите последнюю милость, подарите мне поцелуй Ангела. Вот почему я решил умереть — чтобы вы получили мощь из моей крови. Она окажется намного большей, чем вся сила моего тела, и вы возродитесь. Позвольте мне умереть с мыслями об этой последней службе. Я предлагаю вам свою жизнь, чтобы многие другие выжили.