Читаем Дань кровью полностью

И постановил Вселенский собор, что отныне не будет у сербов архиепископа, а будет самостоятельный, полновластный патриарх. Но издал Филофей и грамоту, о которой было заранее договорено с князем Лазарем, о чем и сообщил старец Исайя; в случае, если сербы вновь войдут в силу да займут земли греческие, чтобы не меняли они митрополитов греческих и литургии вели по вселенским соборным правилам. Решив все это и написав для подтверждения свершенного сингелию[23], Филофей пригласил Исайю и Никодима на молчаливую молитву, после чего и отпустил их с любовью и честью. Вместе с ними патриарх послал двух доверенных своих епископов, Матвея и Моисея, дабы совершили они в Призрене от имени патриарха службу, которую они служили вместе с официально утвержденным патриархом сербским Саввой и другими сербскими священниками, отлученными ранее от церкви. А затем над гробом царя Душана была прочитана грамота цареградского патриарха о прощении, снимавшем старое проклятие с уже покойных носителей раскола — царя Стефана Душана, патриарха Иоанникия, Душанового наследника Уроша, с властелы и всего народа сербского. По всей Сербии началось великое празднество. В самый разгар празднеств, 29 апреля 1375 года, преставился патриарх сербский Савва IV. Полгода жила сербская церковь без своего главы.

31

— Безмолвие, исихия, будет полезно лишь тогда, когда с каждым дыханием твоим будет соединена молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

Инок-пустынник сидел, заворожено прикрыв глаза, и молча внимал речам почтенного отшельника, старца Ефрема, поселившегося здесь, в пещере Ждрельского ущелья, еще в начале пятидесятых годов, сразу после победы в Византии учения двух великих Григориев — Синаита и Паламы. Душан приветил исихастов и благосклонно дозволил одному из них, болгарину Ефрему, занять пещеру вблизи Печа для благодеяния отшельничества и проповеди исихазма.

— И только тогда достигнешь ты совершенства духовного, когда из уст твоих вознесется молитва чистая, когда Бог, внимая твоим молитвам, почует в них теплоту сердца, святую энергию, слезы сердечные, тишину помыслов, очищение ума, созерцание тайны, озарение чудное, просвещение сердца. Запомни, сыне, исихия — это отвержение нечистых помыслов, отрешение от забот земных, даже от забот благочестивых. Исихия — это презрение тела, полный аскетизм и непритязательность. Готов ли ты к сему, сын мой? Достоин ли будешь исполнять заветы учителя нашего, Григория Старшего, и верного сподвижника его, Григория Паламы?

— Готов и достоин, отче преподобный!

— Прииди ко мне, сыне, — Ефрем протянул руки к иноку.

Инок рухнул на колени и подполз к старцу. Тот наложил ему на голову свою высохшую, морщинистую ладонь и прикрыл глаза, шепча молитву.

— Вижу, сыне! Вижу и чую. Достоин ты будешь нести свой крест, избранный ныне до самой смерти. Потому и благословляю тебя, сыне, на путь избранный, на путь истинный. А теперь помолчим и сотворим молитву.

Старец Ефрем опустился на колени рядом с иноком. Это была его последняя молитва здесь, в этом ущелье, ибо нынче надобно ему собираться в Печ, а оттуда в Крушевац, на собор, созванный князем Лазарем, на котором его, Ефрема, чужеземца-болгарина и исихаста, изберут заместо упокоившегося в бозе Саввы на патриарший престол сербской церкви. Не сразу согласился Ефрем на это, ибо видел большой разброд в архиереях сербских, когда каждый из них старался держаться своего великаша. Но князь Лазарь через старца Исайю сумел убедить пустынника к принятию патриаршества. И вот настал день прощания с отшельнической жизнью.

3 октября 1375 года собор сербский рукоположил Ефрема на патриаршество. На этом же соборе князь Лазарь провозглашен был единовластным самодержцем Сербской земли, хотя и самодержавие его было больше на пергаменте, нежели на деле. Джюрадж Балшич в Зете был суверенным правителем. На севере в Браничеве самовластно хозяйничал Радич Бранкович, старший отпрыск старшего из трех Растислаличей — Бранко. Бан Твртко не без оснований претендовал на часть сербских земель — на Хумскую область, на Требине, Драчевицу и Конавле, которые отняли у него после разгрома Алтомановича братья Балшичи. Постоянно напоминал князю о его вассальских обязанностях венгерский король Людовик I. Начали проявлять повышенную активность на пограничных рубежах все более наглеющие османы. А тут еще и Византия, на которую делал последнюю ставку князь Лазарь, совершила крутой поворот в своих симпатиях…

32