— С тобой, милый мой, никакие меры предосторожности не могут быть чрезмерны, — заверила супруга Анжела, в очередной раз сплевывая семечку и глотая шелуху. — Кстати, милый, с дворянством — это ты очень вовремя подсуетился. Кажется, я беременна.

Олег, последний раз сканировавший организм супруги на достаточно глубоком уровне еще во время безжалостной расправы с уродующим ее животик шрамом, чуть в обморок не упал. Ему показалось, будто его двинули по голове дубиной. Вот только предусмотренные для подобного случая и прочих контузий чары ни капли не помогали. Святослав и Стефан принялись поздравлять своего друга, трясли ему руку так сильно, будто в грядущем прибавлении семейства была виновата именно она, а не несколько другой орган, да и вообще вели себя куда более буйно, чем будущий папаша. Откуда-то появились жены поляка сибирского разлива, вообще-то уже съехавшего в другой дом, и принялись слушать живот Анжелы так, словно оттуда Глас Божий вещал о тайнах бытия…

Стихийно начавшийся праздник закончился тем, что боевой маг третьего ранга обнаружил себя на офицерской гауптвахте. Но сильно не расстроился. В данном помещении для командного состава были и мягкая кровать, и ночная лампа, и даже две самых необходимых, по мнению начальства, книги. Библия и устав. Последний и принялся читать молодой волшебник. Надо же было знать, чего от него теперь ожидают. В семье-то ему теперь придется работать за двоих. А скоро уже и за троих.

Насчет того, что медленно формирующийся в животе Анжелы ребенок содержит не родной оригинальному телу Олега набор хромосом, чародей не особо переживал. Маги давно уже доказали торжество духа над материей, скрещиваясь с воплощениями стихий, демонами и прочими существами, не относящимися к роду человеческому. Даже от призраков и вампиров, вообще не являющихся живыми организмами, дети изредка получались. И ничего — везде, кроме России, потомки от подобных браков рождались регулярно. К тому же несли в себе черты обоих родителей, пусть даже по большей части и доминировало чье-то одно наследие.

Глава 8

О том, как герой отвечает за свои действия, узнает о жутком, но необходимом преступлении и назначает дуэль на своих условиях

— Итак, слушается дело номер четыре… — пытавшийся вести себя официально магистр магии льда в чине полковника широко зевнул, чем смазал все впечатление. Впрочем, судебные разбирательства в армии возрожденной Российской империи особой торжественностью и не отличались. Предыдущие три мелких правонарушения, с которыми разбирались дежурящие сегодня офицеры, оказались решены в общей сложности за пять минут. А ведущий протокол писец не занял обстоятельствами дел и подробным расписыванием оглашенных приговоров даже одной странички лежащей перед ним тетради. — Пьяный дебош, порча казенного имущества, сопротивление при аресте, непотребное поведение в церкви, оскорбление лиц духовного сана действием…

— Что?! Этого не было вчера! — неприятно поразился Олег, который за время своего отдыха на гауптвахте все же смог с грехом пополам припомнить причины своего попадания под стражу. По мнению целителя, во всем оказалась виновата крайне подозрительная домашняя наливка, которую откуда-то на стихийно образовавшийся праздник притащил Стефан. Вроде и градусов-то было в напитке немного, а подкосило всех так, словно глушили чистейший спирт. Похоже, при изготовлении данной субстанции какой-то умник использовал растения, пригодные для создания дурманящих препаратов. — Я помню, в церковь вчера тоже кто-то уговаривал меня сходить, но дойти туда мы банально не успели!

— Да? — удивился один из личных учеников архимагистра, который, несмотря на свой немаленький ранг и более чем вековой опыт, не спешил удаляться от наставника и внимательнее вчитался в лежащие перед ним бумаги. — Хм, действительно не было. Духовное лицо в церкви действием оскорбила следующая группа арестованных…

— А оно нас — полным бездействием! Даже когда перед ним канкан начали танцевать, ряса ниже пояса натянуться и не подумала! — захихикали грудным женским голосом где-то за спиной Олега. — И вообще, не виноватые мы! Нас отец Епифан сам долго уговаривал показать, чему это теперь учат в пансионатах для благородных девиц. Так пусть теперь не жалуется, что получил желаемое от всех и сразу!

— Цыц, грешница! С тобой и твоими подругами мы потом разберемся, рот устанет извиняться еще!