Читаем Далекое море полностью

– Прости! Брат строго-настрого запретил говорить тебе, что с прошлого месяца он живет отдельно. Но я не хочу, чтобы из-за очередной лжи вы потеряли друг друга. Правильно-неправильно, одному Богу известно – Ему и решать. Знаешь, я скучала по тебе. Очень! И хотела увидеться с тобой просто так, а не ради праздного любопытства. Тебе и самой известно, какая штука – жизнь. Тех, кто, казалось бы, создан друг для друга, судьба почему-то разводит, сталкивая совсем не с теми… И все это так печально, что хочется плакать… Роза, честно: я ужасно была рада увидеться с тобой. Вот вроде уже и домой приехала, а все никак не могу выйти из машины. Кажется, стоит увидеть лицо матери – и обе разревемся. Мы-то знаем, что брат за всю жизнь так и не обрел счастья.

Непонятно было: то ли ей плакать, то ли смеяться. Как была в пальто, она рухнула без сил на стул. Потом пришло сообщение от дочери.

Мам, вижу, ты хорошо добралась! Ну как? Встретила свою первую любовь? Прям чешусь от любопытства!

Хотела сделать видеозвонок, да боюсь помешать вашему свиданию, так что оставляю сообщение. Мам, что ты там наговорила про меня бабушке? Она недавно позвонила мне по видеосвязи. Увидела меня – и в слезы: «Как же ты там, бедная-несчастная? Не тянет ли на что-нибудь остренькое? Может, деньги нужны на всякие мелочи – давай вышлю!» А потом: «В этом мире – что в Америке, что в Германии, что в Корее – все мужики на нас, женщин, свысока смотрят, а ты не думай хвост поджимать! Ведь, как ни крути, созидательную миссию Творца в итоге продолжают именно женщины, вот мужики из ревности и выкаблучиваются…» Ой, уморила наша бабушка! Давно я так не хохотала… А! Мам, кстати! Бабушка сказала, прилетит в Корею, когда наступит срок рожать. Чтобы супом из морской капусты меня кормить. Я ей: «Да брось, бабуля, какой там суп, я и сама справлюсь…» А она мне: мол, от твоей матери толку мало, к тому же она одно дитя народила, а я троих на ноги поставила, так что со мной тебе будет поспокойнее. Представляешь? Так прямо и заявила! У нас не бабуля, а супервумен! Да вы у меня обе просто самые-самые! Я тоже стану хорошей мамой для моего малыша!

В это время на первом этаже скрипнула дверь – из своей комнаты с книжицей в руке вышла мать. Очки на цепочке висели поверх ночного халата. Увидев, что дочь, не раздевшись, сидит у стола, она сказала:

– Поздновато ты.

Мать подошла и открыла холодильник.

– Мам, у нас есть тайленол?

Потянувшаяся было за апельсиновым соком, та обернулась и после минутной задумчивости спросила:

– У тебя что-то болит?

Она вздрогнула. Внезапно осенила мысль: до чего же они с матерью похожи! Обе следили за размером талии, боясь располнеть; моментально охладевали к слабым, уязвимым мужчинам; в критические минуты жизни сбегали и наблюдали за событиями со стороны. Возможно, она недолюбливала мать именно за сходство между ними. А раз они так похожи, матери было достаточно беглого взгляда, чтобы почувствовать ее угнетенное душевное состояние. Когда отец напоследок сжал ее руку и, точно прощаясь, умоляюще проговорил: «Уезжай из этой страны!» – она не смогла ответить ему, кого так безмерно любила: «Отец, я не покину тебя!» От тела, измученного долгой болезнью, дурно пахло. В заросшем щетиной изможденном лице ничего не осталось от молодого, бравого профессора. Отец казался ей чужим и отталкивающим. Она ничем не отличалась от матери, которую все это время осуждала. А теперь жизнь, собрав воедино все ее былые промахи и ошибки, в эти минуты, яростно беснуясь, выпустила их на волю, как выпускают из клеток диких животных. И противостоять этой вакханалии было бессмысленно – оставалось лишь бессильно наблюдать, как рушится ее привычный спокойный мирок и открываются старые раны.

– Да, мама, болит, – неожиданно покладисто призналась она.

– Cейчас, погоди.

Мать исчезла в комнате и вскоре вернулась с двумя таблетками. А пока ходила за водой, она успела рассмотреть книжку, что осталась на столе. Роман Хемингуэя «И восходит солнце». Ей припомнился фильм, в котором главную героиню бесподобно сыграла восхитительная Грета Гарбо.

– Знаешь, с возрастом понимаешь, что боль и страдания – это неотъемлемая часть жизни. Душевной или физической ране сопутствует посттравматический синдром – это правда, но после всегда наступает улучшение. Порой именно благодаря страданиям мы закаляемся и взрослеем. Сетовать на боль и раны – значит видеть лишь одну сторону медали. Не беги от них. Не надо их бояться. Это как серфинг: только преодолевая волны можно достичь дальних горизонтов. Претерпевая страдания, мы встречаем день и ночь, молчим и общаемся… В молодости, хоть ты тресни, этого не постичь. Однако теперь и тебе уже за пятьдесят, теперь и ты сможешь понять. Не терзайся слишком уж сильно! А то превратишься в старую страшную толстуху, – изрекла мать на удивление спокойным тоном; ее слова прозвучали как доброе наставление умудренной жизнью женщины и старшей подруги. Она шмыгнула носом. А на последней фразе даже усмехнулась.