Читаем Далекое море полностью

Написание книги – и не маленькой, а крупного романа – напоминает переплавку собственной плоти, всей моей прожитой жизни в чернила – каплю за каплей… Представьте себе, что у вас заболело горло и вы медленно рассасываете во рту леденец «Холлс». Время, потраченное впустую; долгие часы, когда приходится залегать на дно и, точно кролик – помет, выжимать из себя буквально по крупицам каждое предложение; дни, которые совсем не походят на будни нормального человека.

А еще, конечно же, мучило одиночество, без него ведь никак…

Сейчас я живу на берегу реки Сомджинган. Местность гористая, и оттого темнота в этих краях наступает очень быстро.

Здесь мои избранники, тишина и одиночество, как будто накрыли сердце завесой раскинувшейся перед моими глазами реки, словно тоненькой корочкой льда.

Там, в глубине, было много водоворотов. Я же, спрятавшись под черным толстым одеялом зимних ночей, нередко находила убежище в своих воспоминаниях. Тогда-то и родился этот роман.

Суетная земля по-прежнему жила в вечном разрыве с вечностью.

И всякий раз, когда во мне закипал гнев, единственное, что я могла, – это выстукивать со своей территории сигналы азбуки Морзе для тех, кто страдает от абсурда, насилия и манипуляций. И однажды вселенная открыла мне одну тайну: мои усилия, мои любовь и слова утешения, которые я шлю от всего сердца миру, не напрасны.

Кроме того, у меня было время заглянуть в себя.

Мой внутренний мир необъятен, как вселенная. Там можно обнаружить тысячу романов. А еще мой мир – это море, волны которого то опрокидывают меня, накрывая с головой, то мягко укачивают, напевая колыбельную.

Порой, когда мир обрушивался с критикой, внушая безотчетный страх перед вздорной клеветой, я еще глубже заглядывала вглубь себя. Старалась понять, что выводит меня из равновесия, где слабые места, как избавиться от шелухи честолюбивых желаний. Пусть даже это мне не по силам (а то давно бы уже стала святой), но как минимум я хотела понять, что за тщеславные чаяния все еще мучают меня.

Всю эту долгую зиму в полном одиночестве я писала. Дней, когда, слоняясь по комнате, не могла написать ни строчки, было гораздо больше. Мое немощное тело, состарившееся раньше души, тормозило процесс, и потому роман продвигался медленно и тяжело. Тем не менее во время работы меня не покидала мысль, что я буду писать до последнего дня своей жизни, покуда не призовут Небеса.

До тех пор, пока смогу перечитывать «Теорию романа» Лукача, моего любимого Лукача, который говорил: «Как же прекрасно жить в эпоху, когда можно было идти, следуя звездному маршруту или карте, что указывала предстоящий путь!»

P. S. Печально признаваться, но этот роман, конечно же, выдумка.

Весна 2020 года,

пора цветения красной сливы

на реке Сомджинган,

Кон Джиён