Пока она говорила, в ее сердечном блокноте появилась пятая запись:

5. Не может жить, не расписав все по пунктам.

Он вперился взглядом в стол. Только теперь он сорокалетней давности и он сегодняшний слились воедино, завершив портрет.

– По-моему, я тогда встала и ушла. Подробности истерлись из памяти. Но помню тот его последний взгляд, когда он смотрел, как я встаю… Глаза, полные смятения… Мне стало так страшно от этого взгляда… Я просто убежала домой. А после связь оборвалась.

Его сестра задумчиво вертела в руках бокал с вином.

– Сорок лет… я винила себя. Он решил круто изменить жизнь и поделился со мной своими планами, предложив пройти этот путь вместе, а я, пролепетав что-то несуразное, сбежала. И наши дороги навсегда разошлись. В это трудно поверить, но все эти годы я хотела попросить прощения. Пусть я отказала, но могла хотя бы ради дружбы остаться с тобой рядом и поддержать… ведь твоя гордость была сильно задета… А еще я винила себя, что вот так внезапно пропала… За все это я хотела попросить прощения!

Договорив, она перевела дух и усмехнулась.

– Совсем недавно, где-то год назад, я узнала, что ты сразу женился и уехал в Америку. В общем-то, я была рада, что могу избавиться от чувства вины, но мне жутко захотелось узнать, зачем ты позвал меня на встречу в тот ресторан? Если ты собирался жениться на другой, к чему было говорить юной восемнадцатилетней старшекласснице все те слова?

Повисло тягостное, липкое молчание. Подошел официант и предупредил, что ресторан скоро закроется. Как ни странно, Иосиф выглядел спокойным. Ее эмоции тоже улеглись. Попросив счет, он вытащил из кармана парки бумажник и отсчитал купюры. Ресторан был не из дешевых, и стопка купюр получилась довольно пухлой. Его сестра с легким беспокойством в голосе воскликнула:

– Да ну, спрячь, давай заплачу я!

– Брось, как-никак Роза приехала, так что угощать должен я, – сдержанно проговорил он все тем же ровным тоном. От былого озорства на лице не осталось и следа.

Было больно оттого, что пришлось извлечь на свет последние воспоминания, в которых преобладала не любовь, а горечь разрыва.

За дверями ресторана по-прежнему гулял ледяной ветер.

<p>22</p>

Оказавшись на темной улице в свете фонаря, он спросил у нее, поплотнее запахивая парку:

– Может, еще где-нибудь посидим?

Внешне он выглядел спокойным, однако напряженность в фигуре выдавала внутренний конфликт. Сестра опередила ее с ответом:

– Да, давайте! Лично я хочу продолжения!

Троица нырнула в один из переулков Манхэттена. Привычной поступью завзятого посетителя он стал спускаться по лестнице в цоколь какого-то здания. Вывеска гласила: PERPETUUM. До боли знакомое слово «вечность», с иронией подумала она.

Лысый хозяин заведения средних лет, в черном фартуке, напоминал араба. Он подошел и поприветствовал гостей.

– У вас есть «Замороженная Маргарита»? – спросила она.

Хозяин пришел в некоторое замешательство, однако главный в их троице шепнул ему что-то на ухо, и тот утвердительно кивнул.

Он заказал двойной скотч, сестра – скотч с содовой.

– В «Замороженной Маргарите» основа – текила. Видать, ты ее любишь? – спокойным, ровным голосом, словно вел беседу с деловым партнером, заметил он.

У нее возникло ощущение, что все рухнуло и они снова оказались на нулевом уровне Граунд-Зиро. Очень некомфортное чувство. Как спецназовец, вернувшийся с проваленного задания, когда бомба не разорвалась, она впала в оцепенение; в душе было пусто. Однако его вопрос заставил ее встрепенуться – ответ прозвучал даже с неким вызовом:

– Да, люблю. Frozen Margarita напоминает мне цвет моря в тот день.

Он осекся. Она же оправдывала себя: эта маленькая месть вполне позволительна за сорок лет абсолютно бессмысленных угрызений совести и чувства вины, которые она в одиночестве пронесла на своих плечах. Да и выпитое за весь вечер давало о себе знать.

– Про динозавров и насекомых я уже наслышана, так что теперь моя очередь – расскажу о «Замороженной Маргарите». Говорят, ее придумал один бармен из Лос-Анджелеса. В юности он любил девушку по имени Маргарита – она погибла в конце сороковых, поэтому свой коктейль он назвал в ее честь, дабы увековечить память о любимой. И кто знает, быть может, она погибла в морских волнах оттенка «Маргариты»?.. Есть такая песня:

Его губы плотно сжались в тонкую линию, осушив залпом стакан с двойным скотчем. Он поднялся с места и подошел к роялю в центре зала. Сел за него. И раздались звуки… Той самой мелодии, что в отеле Майами была слышна только ей.