Читаем Contra Dei 2 полностью

Или другой пример: обсуждая сатанизм, можно говорить о Жизни, можно — о Смерти, но часто разговор идёт, как ни странно на посторонний взгляд, об одном и том же. Сравните:

Смерть человеческого в себе, отдача себя-человека в жертву Бездне, Путь к демоническому;

Жизнь — полноценная, естественная для истинной сути, которой является стремление к демоническому; для этого надо пройти через Смерть человека в себе.

Разговор об одном и том же, но акцент смещён. Первый вариант более характерен для тех, что тяжело проходил через nigredo, второй — для тех, кто из-за развитой ментальной сферы не так глубоко «проваливался» на этой стадии, и, поскольку системное мышление для этой категории более естественно, то понимание того, что Смерть — это лишь этап, происходит быстрее. Индивиды же с, условно говоря, поэтическим восприятием, делают акцент на эмоциях / чувствах — и тут Смерть идёт как самоценность (к примеру, творчество Black Metal)…

Следует подчеркнуть, что Жизнь / Смерть не означает гедонизма, пофигизма и пр., как и постановки во главу угла ценности собственной человеческой жизни. Sapienti sat.

Есть различные точки зрения на то, как воспринимать Сатану (сатанист в любом случае воспринимает лишь некое множество граней Кристалла, а не весь его целиком), и эти точки зрения не вступают в конфликт, если представители этих точек зрения верно понимают особенности каждой из них.

Так, личностное восприятие подразумевает чувство приближённости к Сатане и более плотную сферу взаимодействия, нежели безличностное. Это не означает, что некто однажды решает воспринимать Сатану именно личностно: такое восприятие означает наличие опыта, после которого воспринимать Его иначе, чем личностно, было бы неестественно;[49] в этом случае отказаться от личностного восприятия и начать пытаться воспринимать безличностно — значит сознательно отказаться от того доверия, которое Он оказывает. Личностное восприятие даёт более глубинное, непосредственное восприятие Бездны. Однако здесь подстерегает опасность последовать за иллюзорностью восприятия и уверить себя в том, что воспринимаешь не действительность, а реальность непосредственно, что неизбежно приведёт к появлению догматичности и претензий на знание Истины, а также к позиции "у нас — самый правильный подход".

При безличностном же восприятие ценно в первую очередь выполнение своего Долга перед Сатаной, а не личное общение с Ним (даже если Он есть как Личность). При таком восприятии сложнее увидеть Сердце Ада, но то, что видится — видится целиком, как единая система феноменов и их взаимосвязей. И нельзя сказать, что более достойно — следовать тому, что повелевает Сатана лично, гордясь, что родился там, или же выполнять свой Долг перед Адом, даже будучи уверенным в том, что есть только одна земная жизнь, просто потому, что это — твоё по праву рождения таким.[50] Однако при таком восприятии очень легко вульгаризировать сатанизм, потеряв суть и сведя его, например, исключительно к социумным проявлениям.

Сатана — суть, и Он — один, но суть подходов — различна,[51] что естественно, но неоднозначно. Вопрос в том, кто и каким придёт к сути. Оба подхода имеют право на существование, если каждый из тех, кто будет двигаться в том ключе, который ему, условно говоря, предназначен, будет устанавливать свойственное ему определение главенства одного над другим и находить некий оптимальный баланс. И понятно, что и при безличностном подходе всё равно имеет личное доосознанное восприятие принадлежности к Аду — то, о чём говорится в ст. Метафизическое.

Изначальное, доосознанное восприятие Дьявола искусственно делится на личностное и безличностное (и то, и то-уже продукт осознания). Это разделение, протяжённое во времени, наделило личностное и безличностное своими значениями и нюансами, тем самым ограничивая и тех, кто взаимодействует, и Того, с кем взаимодействуют. В этом нет пользы для Дьявола, это противоречит сути Тьмы.

Мы не стремимся создать "единый сатанинский словарь", но одной из задач CONTRA DEI является работа, направленная на установление взаимопонимания между сатанистами; это также поможет сберечь время, которое обычно тратится в спорах на выяснение того, что спорящие говорят одно и то же…

VOID. В ОБЩЕМ И В ЧАСТНОСТИ

Один архетип, множество проявлений.

Разные личности, общее противостояние.

Одно направление, разные дороги.

Одна реальность, разная форма.

Разные направления одного стремления к познанию.

Один выбор, каждому — свои последствия и ответственность за них.

Разные формы, одна суть.

Ответом на все проблемы — непоколебимая воля Тёмных.

Ответом на все ошибки — вечное стремление к развитию.


Идея, радость и жизнь каждого, посвящённые Тьме.

Один Ад на всех демонов.

Языки одного пламени.

DEM. NIGREDO

Терминологическое замечание

Перейти на страницу:

Похожие книги

Добротолюбие. Том IV
Добротолюбие. Том IV

Сборник аскетических творений отцов IV–XV вв., составленный святителем Макарием, митрополитом Коринфским (1731–1805) и отредактированный преподобным Никодимом Святогорцем (1749–1809), впервые был издан на греческом языке в 1782 г.Греческое слово «Добротолюбие» («Филокалия») означает: любовь к прекрасному, возвышенному, доброму, любовь к красоте, красотолюбие. Красота имеется в виду духовная, которой приобщается христианин в результате следования наставлениям отцов-подвижников, собранным в этом сборнике. Полностью название сборника звучало как «Добротолюбие священных трезвомудрцев, собранное из святых и богоносных отцов наших, в котором, через деятельную и созерцательную нравственную философию, ум очищается, просвещается и совершенствуется».На славянский язык греческое «Добротолюбие» было переведено преподобным Паисием Величковским, а позднее большую работу по переводу сборника на разговорный русский язык осуществил святитель Феофан Затворник (в миру Георгий Васильевич Говоров, 1815–1894).Настоящее издание осуществлено по изданию 1905 г. «иждивением Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря».Четвертый том Добротолюбия состоит из 335 наставлений инокам преподобного Феодора Студита. Но это бесценная книга не только для монастырской братии, но и для мирян, которые найдут здесь немало полезного, поскольку у преподобного Феодора Студита редкое поучение проходит без того, чтобы не коснуться ада и Рая, Страшного Суда и Царствия Небесного. Для внимательного читателя эта книга послужит источником побуждения к покаянию и исправлению жизни.По благословению митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира

Святитель Макарий Коринфский

Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика