Читаем Contra Dei 2 полностью

Казалось бы, тут всё просто: с заглавной буквы, помимо имён, географических названий и т. п., обычно пишутся термины метафизические, особенно если они имеют написание, созвучное с обыденным (см. выше Ненависть, Зло и др.). Также иногда может встретиться написание с заглавной буквы с целью акцентировать внимание на не общеупотребительном понимании термина; например, Личность — это гораздо более узкий термин, чем «личность», наиболее конвенциональным значением которого является "просто психика любого индивида". Отдельно следует отметить написание с заглавной буквы местоимений, обозначающих в тексте Силы Тьмы, Сатану; это — традиционная дань Уважения,[44] а также стремление подчеркнуть то, что в тексте, к примеру, местоимение «Они» относится не к каким-то (человеческим) личностям, а к Силам. Но всё не так просто.

Рассмотрим для начала пример "сатанизм".[45] Написание с заглавной буквы — Сатанизм — может быть просто калькой с английского языка, где Satanism всегда пишется с большой, а ЛаВея у нас переводили ещё в прошлом веке. Но ведь в английском с большой пишется и Buddhism, и даже Christianity. Так что такое написание может быть привычкой,[46] а может быть просто проявлением чувства собственной важности, когда в обычном тексте пишут «Я» или там «Мне» также с заглавной буквы ("Я — Сатанист").

Но варианты этим не исчерпываются: как отмечалось в начале статьи, сатанисты формируют свой лексикон самостоятельно (особенно те, которые осознали себя достаточно давно, в "доинтернетную эпоху", либо не интересуются компьютерами в принципе). Так, редакция получила письмо, где были использованы термины Сатанизм как сатанизм и «сатанизм» (именно в кавычках) как собирательное название подсатанников и проч. Сатана как имя собственное пишется с большой буквы, но вот в узком контексте иудаизма слово «сатана» — это не имя собственное.

Бог сатанистами пишется, понятно дело, с маленькой буквы — как вследствие отношения к нему в целом, так и в качестве показателя субъективного отношения к чел-овеческим ценностям. Это не имя собственное, а то ли видовое название, то ли «должность». Кроме того, многие так выражают своё к нему отношение. Это можно сравнить, например, с написанием со строчных букв имён и названий неуважаемых людей и музыкальных групп, как это делается блэкерами в статьях и в переписке. Хотя тут ситуация двояка: что это за враг, которого не уважаешь? Так что в некоторых случаях может быть и написание с заглавной. Впрочем, восприятие врага как реальной силы может сопровождаться и проявлением презрения к нему в целом (аспект Ненависти); можно сравнить это с тем, как в древности и в средние века перед битвой противники поливали друг друга отборной бранью, в том числе нередко и с привлечением профессионалов — например, скальдов.

Однако могут быть ситуации, когда термин обозначает именно метафизическое понятие "собирательное название монотеистических богов", и тут вполне может быть написание с большой буквы.

Языческих же Богов пишут то с маленькой, то с большой… это сильно зависит от контекста и автора: не все сатанисты положительно относятся к язычникам.[47]

Иногда влияют эстетические предпочтения отдельных индивидов. Свет и Тьма — казалось бы, что тут сложного: если в метафизическом смысле, то с большой, а если в плане освещённости, то и подавно всё ясно.

Понятно, что вопрос "как правильно писать" не является принципиальным. Однако одной из задач CONTRA DEI является как раз обмен не только мыслями, но и стилями общения между сатанистами, в связи с чем имеет смысл сказать несколько слов.

Об адекватности употребления терминов

Даже синонимы не обозначают строго одно и то же. По характеру выполняемых функций лексические значения делятся на два вида: номинативные, назначение которых ясно из названия, и экспрессивные, у которых преобладающей является коннотативная составляющая. Например, в словосочетании "высокий человек" слово «высокий» указывает на большой рост; это его номинативное значение. А вот слова «долговязый», "длинный" в сочетании со словом «человек» не только указывают на большой рост, но и содержат негативную, неодобрительную оценку такого роста. Эти слова обладают экспрессивно-синонимическим значением и стоят в ряду экспрессивных синонимов к нейтральному слову «высокий». Соответственно, употребление того или иного термина должно быть обусловлено поставленной задачей.

Так, тот же Religious [Black Metal] — это приблизительно "искренне уверенный в правильности своего Пути, преданный Аду etc". Но термин «религиозный» имеет для тех, кто не употребляет его в подобном значении, и экспрессивный коннотат "вера (не Вера в приведённой выше трактовке!) + поклонение + наличие посредника (священника, жреца) между человеком и Силой + человеческая общественная структура", так что употребление термина у многих вызывает неприятные ассоциации… Но термин уже исторически сложился.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Добротолюбие. Том IV
Добротолюбие. Том IV

Сборник аскетических творений отцов IV–XV вв., составленный святителем Макарием, митрополитом Коринфским (1731–1805) и отредактированный преподобным Никодимом Святогорцем (1749–1809), впервые был издан на греческом языке в 1782 г.Греческое слово «Добротолюбие» («Филокалия») означает: любовь к прекрасному, возвышенному, доброму, любовь к красоте, красотолюбие. Красота имеется в виду духовная, которой приобщается христианин в результате следования наставлениям отцов-подвижников, собранным в этом сборнике. Полностью название сборника звучало как «Добротолюбие священных трезвомудрцев, собранное из святых и богоносных отцов наших, в котором, через деятельную и созерцательную нравственную философию, ум очищается, просвещается и совершенствуется».На славянский язык греческое «Добротолюбие» было переведено преподобным Паисием Величковским, а позднее большую работу по переводу сборника на разговорный русский язык осуществил святитель Феофан Затворник (в миру Георгий Васильевич Говоров, 1815–1894).Настоящее издание осуществлено по изданию 1905 г. «иждивением Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря».Четвертый том Добротолюбия состоит из 335 наставлений инокам преподобного Феодора Студита. Но это бесценная книга не только для монастырской братии, но и для мирян, которые найдут здесь немало полезного, поскольку у преподобного Феодора Студита редкое поучение проходит без того, чтобы не коснуться ада и Рая, Страшного Суда и Царствия Небесного. Для внимательного читателя эта книга послужит источником побуждения к покаянию и исправлению жизни.По благословению митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира

Святитель Макарий Коринфский

Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика