Подкаст — «Паразиты» и Корейское кино

Рамки, время и фантазийность: киноязык «Любовного настроения»

«Он вспоминает эти ушедшие годы, словно глядя сквозь пыльное оконное стекло. Он может видеть прошлое, но не прикоснуться к нему, и все, что он видит туманно и расплывчато» — этой цитатой заканчивается «Любовное настроение» Вонга Кар-Вая, одного из самых известных режиссеров Гонконгской Новой Волны. Как пишет Criterion, журнал «Sight and Sound» назвал его «Новатором девяностых, который открыл новые горизонты и безвозвратно изменил медиум».33 «Любовное настроение» представили на Каннском фестивале в 2000 году — тогда картина номинировалась на Золотую пальмовую ветвь и стала обладателем наград «Лучший актер» (Тони Люн) и «Технический гран-при» (Кристофер Дойл, Марк Ли Пинбин, Уильям Чэнь). С тех пор лента неоднократно получала звание одной из наиболее значимых работ в азиатском кино и даже попала в список лучших фильмов XXI века по версии критиков Sight and Sound.34

В центре сюжета «Любовного настроения» находится Гонконг 60-х годов и две супружеские пары, снимающие комнаты в соседних квартирах. История фокусируется на миссис Чан (Мэгги Чун) — жене в одной из пар, и мистере Чоу (Тони Люн) — муже в другой. Супруги обоих героев часто уезжают в рабочие поездки, оставляя их томиться в одиночестве. А со временем одинокие Чан и Чоу и вовсе узнают, что возлюбленные им изменяют. В попытке справиться со спрятанной глубоко внутри болью от измены и объяснить ее себе, главные герои сближаются — между ними зарождается тайная чувственная жизнь, которая тем не менее так и не вырастет во что-то большее. Хотя мистер Чоу, неустанно повторяющий на протяжении фильма: «Мы не будем такими, как они», нарушает свою этику и признается миссис Чан в любви, а затем предлагает вместе уехать в Сингапур, она не готова оставить мужа. Поэтому их соседство и связь обрываются, а жизнь возвращается в привычное русло.

Следующая часть фильма, повествующая о периоде после разлуки, дважды покажет разминувшихся героев, а их молчаливые взгляды и жесты лучше слов расскажут о том, что они хорошо помнят былые дни. Финальная часть «Любовного настроения» переводит фокус с камерной личной драмы на документально показанный внешний мир — в картину вставляется хроника приезда генерала Де Голля в Камбоджу в 1966 году, а затем возвращается к мистеру Чану. Ранее, он рассказывал собеседнику о древней традиции — если человек не мог держать внутри тайну, ему надо было прийти к дереву на горе и прошептать тайну в отверстие, тем самым оставляя ее там навсегда. Финальная сцена разворачивается в Камбодже в храме Ангкор-Ват — мистер Чоу шепчет свой секрет в отверстие стен, пока за ним наблюдает неизвестный мальчик.

Фантазийный и сновидческий нарратив, похожий на череду тягучих воспоминаний об ушедших днях и том, что было или могло бы быть, к которому отсылает приведенная выше цитата — одна из немногих, но важных характеристик узнаваемого поэтического киноязыка Вонг Кар-Вая в «Любовном настроении». Все аудиовизуальные средства художественной выразительности направлены на то, чтобы бессловесно показать внутренний мир героев и обозначить ключевые темы: подавление невысказанных чувств, самоограничения, ощущение постоянного нахождения под наблюдением других, неизбежность хода времени, закольцованность дней и действий и фантомное присутствие событий, которые однажды случились.

Рамки

Один из главных элементов киноязыка «Любовного настроения» — внутрикадровый фрейминг. Главные герои показаны не только внутри внешних, но и внутренних рамок кадра — мы видим их стоящими в дверных проемах, узких коридорах квартиры, переулках, на лестницах. Ограниченное рамками пространство словно давит на героев, олицетворяя моральные и социальные барьеры, в которые загоняют себя миссис Чан и мистер Чоу. Подавление личности — один из главных мотивов в «Любовном настроении». Говоря о супругах, герои, как мантру, повторяют: «Мы не будем такими, как они», — и не дают своим чувствам облечься в физическую сексуальную форму. Их «роман», если его так можно назвать, остается платонической связью двух потерянных и одиноких душ. Несмотря на то, что героям нечего скрывать о природе своих взаимоотношений, они тщательно прячут их от соседей и жителей окрестных домов, не желая позволить даже намекам просочиться наружу и превратиться в сплетни.