Читаем Cинкогнита полностью

Техника кинематографической репрезентации «прошлого» не только позволяет показывать нечто давно произошедшее, но и затрагивает вопрос соотношения иллюзорности и реальности. Нарочитая приторность, с которой сняты некоторые сцены, и их чередование с эпизодами из «настоящего» словно предлагают зрителю задуматься, происходит ли это на самом деле. Сцена «под зонтом», как ее называет издатель мистер Дэшвуд, носит больше комедийный, нежели романтический характер и явно отсылает к сценам из других экранизаций, делая акцент на смехотворности и глупости происходящего на контрасте с тональностью фильма и четко озвученным решением Джо не выходить замуж. Использование музыки, ассоциирующейся с голливудскими мелодрамами; долгие сцены, снятые методом внутрикадрового монтажа и монтажная драматизация происходящего в целом создают комическое впечатление. «Сахарная» сцена воссоединения сестер Марч и их близких в особняке, превращенном в школу, снятая как будто в Эдемском саду, вызывает тот же вопрос: правда ли это все или вымысел? Двойственность нарратива предлагает зрителю самостоятельно интерпретировать завершение фильма. Существовали ли эти сцены в реальности или же они являются всего лишь частью книги Джо? Могут ли они сосуществовать с финалом — последовательностью кадров, в которых Джо держит в руках только что напечатанную книгу?

Режиссер не дает нам четкого ответа и предоставляет зрителю пространство для собственной трактовки финала. Несмотря на то, что фильм вплотную работает с диегезисом «Маленьких женщин», недиегезисные элементы не менее важны для нарратива, они расширяют книжный материал. Экранизация Гервиг включает в себя нереализованный из-за давления издательства замысел Олкотт, описанный в ее личных дневниках. Как пишет критик The Independent Кларисса Логри: «Гервиг нашла способ дать голосам режиссера и автора сосуществовать на равных», что во многом происходит за счет выбора в качестве главной героини именно Джо, альтер-эга Олкотт и ее голоса.

Успех «Маленьких женщин» заключается в неограниченности вариантов интерпретаций. Этот фильм — торжество «рождения зрителя», описанного Роланом Бартом. И хотя важную роль в фильме составляет именно образ Луизы Олкотт, это не противоречит концепции «смерти автора». Олкотт для Гервиг — не безусловный авторитет, чье видение делает произведение однозначным, а своеобразная призма, позволяющая по-новому осмыслить книгу.

Неожиданная популярность «Маленьких женщин», так поразившая критиков, вызвана вовсе не в сюжетом (тема взросления является вневременной), а их неоспоримой актуальностью. Заглядывая чуть дальше написанного в старомодном американском романе, мы видим, что история, лежащая в его основе, созвучна нам даже спустя 150 лет. «Если вы пишете историю о молодой девушке», — говорит Джо издатель, — «к финалу она должна быть либо замужем, либо мертва». Сама Луиза Олкотт так и не вышла замуж и хотела того же финала для своей героини, однако была вынуждена пойти навстречу издательству, отказавшемуся публиковать книгу без счастливого матримониального завершения. Грета Гервиг в интервью подкасту The Director’s Cut объясняет, что спустя полтора века пыталась рассказать историю так, как этого хотела непосредственно Олкотт. «Если мы не можем сделать этого сейчас — значит не произошло никакого прогресса и мы должны повесить головы», говорит она о своей задумке создать невидимый пласт авторского присутствия в фильме. Несмотря на то, что видение Олкотт становится базисом для нарратива Гервиг, окончательная трактовка все равно остается за зрителем. Финал открыт — мы можем не выходить за пределы книжного материала и смотреть на него как на историю о том, что самореализация и замужество не противоречат друг другу, а можем принять видение Гервиг и воспринимать счастливое завершение как часть книги Джо, а не реальный исход.

Таким образом, две плоскости — «автор» и «зритель» равноправно сосуществуют в фильме. Двойственный финал, предложенный Гервиг, с одной стороны, предполагает веру в авторитет автора и реализовывает завершение истории таким образом, как этого хотела Олкотт, но с другой — не навязывает субъективное видение истории зрителю и дает ему выбор из как минимум трех вариантов концовки. Отчасти здесь задействована феминистическая парадигма: замужество не должно быть единственным стремлением в жизни женщины, но она всегда может выбрать его, если действительно этого хочет. Финал Гервиг — это триумф современного феминизма. Зритель, независимо от чужого мнения, принимает ту версию развития событий, которую считает правильной для главной героини.