Читаем Cинкогнита полностью

Роман Олкотт, а вслед за ним и большая часть экранизаций, говорит с молодой аудиторией — такой же, как и сами сестры Марч, с маленькими женщинами, не желающими расставаться с детством. Именно этим обоснован оригинальный выбор линейного нарратива — читатели взрослеют вместе с героинями. Особенность «Маленьких женщин» Греты Гервиг заключается в том, что фильм обращается не к новой аудитории, еще не знакомой с сюжетом книги, а к уже давно повзрослевшим читательницам, «большим маленькими женщинам», видящих себя в Джо и Джо — в себе. Знающие все изгибы сюжета, они не нуждаются в хронологическом изложении событий и готовы познакомиться с новым взглядом на известную историю.

Нарратив фильма состоит из двух масштабных и нескольких небольших временных пластов, соединяющих фабулу воедино. Две части, на которые повествование делит фильм выделяются особенно отчетливо: — это так называемые «прошлое» и «настоящее». Придерживаясь парадигмы «кинематограф как сознание», Гервиг воспроизводит процесс памяти и восприятия действительности с помощью нарративных, монтажных и семиотических инструментов. В духе работ экспрессионизма повествование отражает внутренний мир Джо (периодически и ее сестер) и показывает его зрителю таким, каким его видят героини.

Действие начинается и заканчивается «настоящего» — отражением реальности, лишенной для большинства сестер теплоты счастливого детства. В первый сцене мы встречаем Джо, как основу фильма и его главную героиню, спустя семь лет после хронологического книжного начала. Зрителю представляется сеттинг, в котором разворачивается история: мужской, суровый дух редакции; следящая камера и ракурс со спины; темный костюм Джо, прижатые к груди листки с рассказом, нервно перебираемые пальцами, грязными от чернил. Гервиг создает образ недружелюбного мира, который пытается подчинить себе амбициозная писательница. Какие бы эмоции Джо не испытывала — будь то счастье от возможности опубликовать рассказ, радость и восторг от просмотра спектакля или от общения с Фридрихом Байером — цвета, в которые раскрашена окружающая ее реальность, не меняются. Платья Джо остаются иссиня-черными, рифмуясь с темными интерьерами редакции, пансиона, вагона поезда и утратившего цвет родного дома. Действие происходит в пасмурные дни, когда свет приобретает холодный синий оттенок и становится блеклым. Ничего не меняется, когда камера оставляет Джо и захватывает Мег и Бет — они так же тоскуют по ускользнувшему детству. Исключением становится Эми — она, молодая художница, живущая в Париже, воспринимает реальность совсем не так, как ее сестры. Семиотически ее видение настоящего демонстрируется с помощью обилия света и светлых оттенков. Сцены «настоящего» отличает еще и особая техника монтажа: они сменяются быстро и резко, движения камеры внутри кадра практически нет.

«Прошлое», которое, как было упомянуто ранее, представлено в виде воспоминаний Джо, окутано ностальгической дымкой тоски по невозвратному прошлому. Внутрикадровый монтаж и длинные кадры, действия в которых как бы перетекают из одного в другое, делают темп повествования еще более размеренным и плавным. Это время отличает и наличие ярких цветов: так, сестры Марч носят светлые, пастельные или красочные платья, а их верхняя одежда чаще всего контрастирует с нарядами. Действие происходит преимущественно в солнечные дни — летом или зимой, когда снег отражает лучи. Внутреннее пространство, в котором разворачивается действие, всегда наполнено теплым светом: солнечным, если сцена разворачивается утром, и искусственным (огонь свечей или пламя камина), если ночью. Интерьер дома, как квинтэссенция счастливой жизни, также выполнен в оранжево-коричнево-красной гамме: золотые рамы картин и подушки на креслах, красный камин и рождественские украшения.