Читаем Чужое лицо полностью

Все это хозяин кабинета произносил не спеша, ровным голосом, но и без запинок, как давно продуманное и решенное. Два журналиста быстро записывали за ним.

– Все, – сказал им хозяин кабинета. – Надо развить этот тезис. Когда напишете статью, покажете ее мне.

– Безусловно! Конечно! – сказал один из журналистов. – Мы можем задать ей несколько вопросов? – Он кивнул на дверь, куда ушла Вирджиния.

– Каких вопросов? – спокойно спросил хозяин кабинета.

– Ну, например, почему она, голливудская актриса, решила заняться антисоветской деятельностью? – сказал один.

– И каким образом вошла в контакт с этими уголовниками-диссидентами? – спросил второй.

– Не нужно вам задавать ей никаких вопросов. Можете идти. – Кивком головы хозяин кабинета показал журналистам на дверь, но все-таки чуть смягчил тон, объяснил: – Вы ее видели, этого достаточно. А ее ответы на ваши вопросы сочините сами…

И когда за журналистами закрылась дверь, он повернулся к оставшимся и сказал задумчиво:

– Теперь нужно решить, куда ее сажать, в какой лагерь. Это раз. Женского лагеря для иностранцев у нас нет, а ради нее одной мы такой лагерь создавать, конечно, не будем…

– Посидит в общем лагере, такие случаи уже были… – вставил полковник Орлов и тут же осекся: хозяин кабинета не терпел, когда его перебивали. Он вообще в грош не ставил мнение своих подчиненных. Максимум доверия, которое он иногда им выказывал, – если в их присутствии рассуждал вслух.

– Второе, – сказал он, пропустив замечание Орлова мимо ушей с таким бесстрастным выражением лица, словно полковника вообще не было в кабинете. – Я не могу понять, почему этот Вильямс так остро реагировал на арест. Он же не знал, что у него в пальто зашиты антисоветские материалы…

Теперь, когда он замолчал и сквозь очки требовательно смотрел на полковника и генерала, они имели возможность высказаться.

– Скорей всего он просто псих… – сказал генерал.

– Не знаю… Не знаю… Во всяком случае, нужно усилить боевую подготовку офицерского состава. А то я замечаю, что у нас даже оперативные работники заплыли жир… – Он осекся, увидев вошедшую Вирджинию.

Даже без косметики она была красива. Душ вернул ее лицу свежесть. Чистые, вымытые и высушенные феном волосы пышно лежали на плечах, а смятое платье только подчеркивало контраст между красотой этой женщины и ее одеждой. Это существо явно нуждалось в другой оправе…

Но только этой заминкой в речи и выдал себя хозяин кабинета. А бесстрастное выражение его лица не изменилось. Он потрогал стакан с чаем и сказал Вирджинии по-английски все тем же ровным, барским, чуть глухим баритоном:

– Ваш чай еще не остыл. Садитесь и пейте. И ешьте бутерброды. КГБ вовсе не такая страшная организация, как о нас пишут на Западе. Мы просто делаем свою работу, мы защищаем интересы страны. Садитесь.

И то ли потому, что были в его тоне спокойная властность и уверенность в том, что она подчинится, то ли потому, что после освежающего душа голод стал острым до головокружения, но Вирджиния молча присела на край стула у его стола и принялась за бутерброды и чай. А они молчали. Они смотрели, как она ест, и хотя Вирджиния изо всех сил убеждала себя есть не спеша, но голод и свежий воздух кружили голову, и, чтобы остановить это головокружение, она ела быстрей и суетливей, чем следовало по ее разумению. И при этом непроизвольно, стесняясь этой унизительной поспешности, бросала на мужчин короткие взгляды. Хозяин кабинета нажал кнопку селектора и сказал в микрофон по-русски:

– Еще бутерброды и чай.

И не успела Вирджиния допить свой стакан чаю, как в кабинет вошел все тот же майор-секретарь с новыми бутербродами и чаем. Но теперь, успокоив первый приступ голода, Вирджиния взяла себя в руки. Превозмогая соблазн, она отодвинула от себя вторую тарелку с бутербродами и лишь отпила горячий чай из второго стакана.

– Спасибо! – сказала она. – Я требую свидания с представителем американского посольства.

Он усмехнулся, а полковник и генерал открыто расхохотались – так не вязался уютный, как у домашней кошки, вид этой женщины с ее так называемым «требованием».

– Хорошо, – сказал хозяин кабинета. – Я приму ваше требование к сведению. А теперь скажите, почему ваш муж убил нашего офицера? Ведь он только хотел задержать вас на пару часов, чтобы выяснить кой-какие подробности.