Придя в свою узенькую каюту, он рухнул на койку. Эти постоянные погружения и всплытия, эти тревоги и учения в походе измотали его вконец. Но именно сейчас ему, как никогда, нужно физическое здоровье! То, что он задумал, тот единственный способ побега, который он подготовил, требовал огромной физической выносливости. Через восемь дней, порыскав по Балтийскому морю, чтобы сбить со следа возможную слежку, подводная лодка подойдет к Швеции, чтобы поставить энергетические матрицы – одну у острова Муско (Musko) для сотрясения Стокгольма и всего Стокгольмского архипелага, вторую – у острова Ваддо (Vaddo) для сотрясения крупного промышленного центра Швеции Упсала (Uppsala). Остальные военные и жизненные центры Швеции – Gotteborg, Malmo, Kersktona и Sundsvall – уже были охвачены «решетками», установленными Гущиным в октябре прошлого года. Уезжая из Москвы в начале мая, Ставинский успел дать закройщику Иванову для передачи в Вашингтон лишь ориентировочные сроки, когда у острова Муско, в проливе Mysingstjarden, на пересечении 59° северной широты и 18°07' восточной долготы, его должно поджидать какое-нибудь рыболовное суденышко. Он назвал этот срок – в течение двух недель с момента начала активных боевых действий англичан на Фолклендских островах. Но будет ли Мак Кери две недели круглосуточно дежурить в море, поджидая Ставинского?

И, лежа ничком на своей койке, Ставинский чувствовал такую усталость, что даже не обратил внимания на новую морзянку сирены: две точки, тире, две точки.

Тихо, без стука открылась дверь его каюты, в нее заглянул замполит Василий Донов. Несколько секунд он пристально глядел на лежащего на койке Ставинского, потом сказал угодливо, но настойчиво:

– Идемте в душ, товарищ генерал. Проверка на радиоактивность.

3

«Welcome aboard "Jurianna"!» – большой красочный транспарант был укреплен на белоснежной рубке двухпалубной частной яхты. Хотя Ставинский просил через закройщика Иванова, чтобы его встречали у острова Муско на какой-нибудь простенькой рыбацкой лодке, Мак Кери рассудил, что после всех злоключений Ставинского в России он заслуживает куда более роскошного приема. Кроме того, нельзя же две недели подряд болтаться в море на рыбацкой лодке – без отдыха, без элементарных удобств! Совсем другое дело – «Юрианна», яхта шведской любовницы Джакоба Стивенсона Анны Юринс. Две спальные каюты, кают-компания с цветным телевизором, стереофоническим магнитофоном и баром, кухня с холодильником, газовой плитой, тостером и кофеваркой, душ с горячей водой, кондиционированный воздух и два туалета.

Вот уже четвертый день они – Мак Кери, Керол, Джакоб Стивенсон и длинноногая, узкобедрая двадцатисемилетняя блондинка Анна Юринс – загорают у острова Муско, ловят на спиннинги рыбу, жарят на газовой плите ароматные рыбные шашлыки и ничуть не устали. Все четверо уже успели загореть под майским солнцем, Анна с первого дня загорала без лифчика, и теперь ее маленькие груди стали цвета ее шоколадных сосков, а Джакоб исписал восьмой блокнот – Мак Кери подробно рассказывал ему о провалившемся плане похищения полковника Юрышева и о деталях отправки Ставинского и Вирджинии в Россию. Джакоб заверял, что в своем романе он изменит все имена и фамилии подлинных действующих лиц, и возбужденно предвкушал успех своей книги. Еще бы! Он был участником начала этой операции, он первый встретился с полковником Юрышевым в августе прошлого года, потом он встречал в Москве его двойника Ставинского-Вильямса и его «жену» Вирджинию, он сам послал полковнику Юрышеву билеты на поезд Ленинград – Москва и, мало того, был свидетелем гибели полковника Юрышева и майора КГБ Незначного в Шереметьевском аэропорту. А теперь ему предстояло присутствовать при развязке всей истории – встретить тут, на яхте, Ставинского и узнать наконец тайну появления советских подводных лодок у берегов Швеции. У любого профессионального журналиста чесались бы руки в предвкушении такой сенсации. Конечно, если он опубликует серию статей об этой операции или книгу, то, как бы он не менял в ней свою фамилию, КГБ легко установит, что он лично принимал участие в этой операции, и тогда не видать ему больше Москвы до конца существования советской власти в России. Ну и плевать! Сколько можно торчать в этой стране под неусыпным наблюдением кагэбэшных «архангелов»?! Пора перебираться в редакторский штат своей газеты, как это сделали Хедрик Смит и Роберт Кайзер – корреспонденты «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» – после своих бестселлеров о России.