Целое лето он остается на морском берегу, принимает участие в тюленьей охоте, чтобы иметь долю в добыче, не платя за нее, и затем постарается отправиться на байдаре к Восточному мысу. В обмен за свои шкуры он берет главным образом тюленьи кожи, всякого рода ремни и американские продукты — спирт, ружья и патроны. В середине осени он отправляется в обратное путешествие, продвигаясь так же медленно, как и прежде. Домой он вернется весной. Вернувшись, он возвращает занятых оленей, большею частью без специальной платы за это или возмещает взятое в долг частью товаров, которые он купил на комиссию, оставляя себе значительную долю барыша от всех сделок подобного рода. Такое путешествие продолжается целый год и может даже длиться дольше. Путешествие между мысом Чаплина и Анадырем много короче и обыкновенно совершается в одну зиму, так что караван, выступивший осенью, возвращается около середины следующей весны. Когда человек войдет во вкус и поймет пользу от этих путешествий, он повторяет их и становится kavralьn. Kavralьt (множ. ч.) — большею частью приморские жители, которые сначала перешли к оленеводству, а затем к торговле. Таким образом они хорошо знакомы с тем или другим бытом и обычаями обеих групп племени. Kavralьt находятся постоянно в пути. В прежнее время они усердно старались посещать русские ярмарки, направляясь к морскому берегу навстречу байдарам, идущим с Диомедовых островов и из Америки, часто вступали в соглашение с ними и совершали путешествие по морю, чтобы добыть ценные шкуры. Иногда отец семьи направлялся в западную сторону с оленным караваном, между тем как один из его сыновей ждал лета и направлялся через Берингов пролив в Америку на своей байдаре. Следующей весной отец и сын встречались и предпринимали новое путешествие для распределения своих товаров. Даже в XX столетии несколько купцов kavralьt продолжали совершать свои путешествия, не сокращая их круга, посещая Анюйскую ярмарку и Диомедовы острова. Большинство kavralьt, однако, торгует преимущественно шкурами оленьих телят и не совершает поездок далее ярмарки на островном и русских колымских селений.

В начале XX столетия около 10 или 15 караванов, каждый из 6 или 8 шатров, являлись каждую весну на реку Россомашью на восточной границе Анюйской области, прибывая с востока. Некоторые из них являлись из Чаунской тундры, другие — из местности, соседней с мысом Ьrrь (Восточный), Jaqan и Rьrkajpьjan, а некоторые — из окрестностей Колючинской губы. Оживленная меновая торговля шла в течение двух недель, а затем торговцы отправлялись в обратное путешествие.

В прежние времена среди kavralьt было больше богатых людей, чем в начале нашего столетия. В 60-х годах XIX века один из них даже накупил лошадей и совершал летние путешествия между оленными стойбищами, развозя свои товары вьючным способом. Другой по своему желанию был послан русскими властями Колымского округа в Якутск. Он был у якутского губернатора и получил через него золотую медаль и парадный кафтан, украшенный серебряным галуном. В начале XX столетия самым богатым из kavralьt был Кувар и еще несколько эскимосских торговцев Тихоокеанского берега.

Чукчи совершают также и другие регулярные путешествия в торговых целях, меньшие по размеру. В Анюйской стороне русские купцы путешествуют по стойбищам зимой на собаках, а летом на лошадях, собирая преимущественно шкуры оленьих телят, песцов и красных лисиц. Русские торговцы на Анадыре не предпринимают таких путешествий. Они не ездят далее бухты Креста. Вообще русские торговцы не заезжают дальше "края лесов", по крайней мере, когда они передвигаются сухим путем. С другой стороны, мелкие торговцы в зимнее время направляются на собаках из каждого туземного селения Чукотского полуострова в оленные стойбища, скупая шкуры подросших оленьих телят и готовые одежды. В летнее время целые флотилии байдар направляются с мыса Чаплина к бухтам Креста и Лаврентия, где оленеводы совершают сезонный обряд убоя оленей. Они возвращаются тяжело нагруженные шкурами и мясом. Некоторые байдары идут к Анадырю и поднимаются вверх по течению, чтобы принять участие в большой охоте на диких оленей. В 80-х годах XIX столетия они доходили по морскому берегу до телькепских летних стойбищ и до селений кереков. Здесь, вблизи мысов Барыкова и Наварина, проходила южная граница чукотско-эскимосской торговли на берегу Тихого океана.

ЕДИНИЦЫ ЦЕН И ЦЕНЫ ВООБЩЕ

 Чукотская торговля — исключительно меновая. Деньги совершенно неизвестны. Оленеводы даже не имеют слова для обозначения денег, называя их просто kelitul ("кусочек испещренного"); точно так же называется всякий кусочек бумаги, на котором что-нибудь написано. Приморские чукчи называют деньги maneman, от английского слова "money", заимствованного от китоловов.