Читаем Чудовище полностью

— Так всегда бывает с цветами, растущими на открытом воздухе. Конец октября. Вскоре они все завянут. Природа засыпает до следующей весны.

— А я помогал им, чем мог. Когда видел, что лепестки побурели и съежились, я просто обрывал весь цветок. Я не боюсь шипов. Ранки сразу затягиваются.

— Выходит, этим розам повезло, — грустно улыбнулся Уилл.

— Наверное, я делал это зря. К чему напрасные мучения, если они все равно обречены на смерть? Как вы думаете?

— Адриан…

— Иногда я мечтаю, чтобы и мне кто-нибудь нот так же помог расстаться с жизнью.

Уилл подошел к кровати и внимательно глядел на меня своими незрячими глазами.

— Но есть и упрямые цветы. Вон та красная роза. Она цепляется за ветку и не падает. Я сам не свой, когда за ней наблюдаю. Все внутри переворачивается.

— Адриан, прошу тебя…

— Вы не хотите говорить о цветах? Я-то думал, вы любите цветы. Ведь это вы оживили сад.

— Адриан, я люблю цветы. Но сейчас мне хочется поговорить о наших отношениях, как учитель и ученик.

— Нормальные отношения. Разве нет?

— Их нет. Меня наняли заниматься с тобой. Сказали, что ты очень хочешь учиться. А с недавнего времени я понял, что получаю громадные деньги только за то, что живу в этом доме и почитываю книжечки в свое удовольствие.

— Вас это не устраивает?

За окном налетевший порыв ветра трепал упрямую красную розу. Несколько лепестков оторвались и улетели.

— Нет, не устраивает. Когда получаешь деньги не за что… выходит, я просто ворую их у твоего отца.

— Считайте это перераспределением богатств. Мой отец получает громадные деньги за имя. За имидж. Он зарабатывает в десятки раз больше тех, кто готовит студию, снимает передачу, — в общем, делает все, чтобы самоуверенная физиономия Роба Кингсбери не исчезла с телеэкранов. Он не заслуживает таких денег. А вы заслуживаете, поскольку вы продолжаете заниматься наукой, даже потеряв зрение. И деньги никогда не падали вам с неба. Это, знаете, как в романе про парня, который грабил богатых и раздавал награбленное бедным.

Естественно, вместе с Уиллом в спальню пришел и Пилот Он жался к ногам хозяина. Я шевельнул пальцами, подзывая пса.

— Напрасно вы думаете, что я ничему не учусь. Сколько книг я успел прочитать за это время! «Собор Парижской Богоматери», «Призрак Оперы», «Франкенштейн». Сейчас читаю «Портрет Дориана Грея».

Уилл улыбнулся.

— Получается, тематическое чтение.

— Да. Эта тема — темнота. И люди, живущие во тьме.

Я все пытался подозвать Пилота. Пес никак не реагировал. Глупое животное!

— Мы могли бы поговорить об этих книгах. У тебя есть вопросы?

— Хотел спросить. Вот Оскар Уайльд — он был геем?

— О боже! Я-то думал, у тебя серьезные мысли. Может, даже откровения. Что-то умное.

— Не надо читать наставления, Уилл. Так был или не был?

— Был. И немало за это пострадал. — Уилл дотронулся до поводка Пилота. — Пилот к тебе не подойдет. Он чувствует такое же недовольство, как и я. Время перевалило за полдень, а ты все еще в пижаме, валяешься в кровати.

— А с чего вы решили, что я в пижаме? — удивился я.

— По запаху. И пес тоже. Но он это вдобавок и видит. И нам обоим это очень не нравится.

— Хорошо. Я через минуту оденусь. Это вас осчастливит?

— Меня — возможно. Особенно если ты примешь душ.

— Договорились. Так расскажите мне про Оскара Уайльда.

— Его сексуальная ориентация дорого ему стоила. Когда раскрылись его отношения с сыном одного лорда, Уайльда судили. Отец молодого человека утверждал, что Уайльд соблазнил его сына и вовлек в противоестественную связь. Литературная слава не уберегла Уайльда от тюрьмы, где он и умер.

— Я тоже в тюрьме, — сказал я.

— Адриан…

— Не возражайте. Взрослый мир любит врать. В детстве тебе долдонят: главное — не внешняя красота, а то, что у тебя внутри. Богатство души и все такое. Взрослые врут. На самом деле все по-другому. Что Феб из «Собора Парижской Богоматери», что Дориан… да и прежний Кайл Кингебери — они вели себя с женщинами по-скотски, а из-за красоты им все сходило с рук. Когда ты уродлив, ты всю жизнь как в тюрьме.

— Я этому не верю, Адриан.

— Извините, но мне кажется, слепота сделала вас идеалистом. Можете не верить, но я прав.

Уилл вздохнул.

— Адриан, когда мы снова начнем занятия?

— Уилл, цветы в саду умирают.

— Вот что, Адриан. Если ты не прекратишь днем спать и мы не возобновим занятий, я уйду.

Теперь я смотрел на него. Я понимал, что Уилл на меня сердит, но не верил, что он может уйти.

— Но куда вы пойдете? Нелегко найти работу, когда вы… Я хотел сказать…

— Я закончу твою фразу. Нелегко найти работу, когда вокруг полно зрячих преподавателей. Да, нелегко. Зачастую люди видят слепого и начинают его либо жалеть, либо обманывать. Как-то у меня было собеседование с одним типом. Он мне так и сказал: «А вы не думаете, что в вашем положении работать опасно? Вдруг вы за что-нибудь зацепитесь, упадете и кого-нибудь покалечите? А если ваша собака кого-то укусит?»

— И поэтому вы ухватились за возможность учить такого лузера, как я?

Уилл не кивнул и не сказал «да». Он сказал другие слова: