Читаем Чудовище полностью

— Ты не сможешь меня убить, — сказала она. — Я просто перемещусь в другое тело — стану птицей, рыбой или ящерицей. А твое возвращение в человеческий облик зависит не от меня. Оно целиком зависит от тебя.

«Галлюцинации. Все это лишь галлюцинации».

В реальности такие вещи не происходят. Это сон, напичканный разной дрянью вроде школьной постановки «В леса» и мешанины из диснеевских мультиков. Просто я устал. А тут еще эта водка. Черт меня дернул пить! Когда проснусь, со мной все будет в порядке. Лишь бы скорее проснуться.

— Ты — нереальна, — заявил я Кендре.

Галлюцинация, не обращая на меня никакого внимания, продолжала:

— Ты всегда был жесток к людям. Но за несколько часов до превращения ты совершил один добрый поступок. Поэтому я решила дать тебе шанс. Я говорю о розе, которую ты подарил девушке.

А-а, вот она о чем. О помятой розе, которую я отдал конопатой девчонке-контролерше. Тоже мне, нашла доброту. Потому и отдал, что иначе пришлось бы кинуть эту чертову розу в ближайшую урну. И это мне зачлось? Неужели подаренная роза — мой единственный добрый поступок? Если так, добротой там и не пахнет.

Ведьма прочла мои мысли.

— Согласна, доброты в твоем поступке — капля. И потому я дала тебе совсем маленький шанс снять заклятие. У тебя в кармане лежат два лепестка.

Я полез в карман. Там действительно лежали дна помятых лепестка. Сам не знаю, зачем я их подобрал, когда они оторвались от цветка. Но откуда ведьма узнала про них? Вот лишнее доказательство, что все это происходит у меня в мозгу. Тем не менее я сказал:

— Ну, лежат. И что?

— Два лепестка — это два года, отпущенные тебе на поиски той, кто сумеет сквозь звериное обличье разглядеть в тебе что-то хорошее и полюбить эти крупицы доброты. Если ты тоже ее полюбишь и подтвердишь свою любовь поцелуем, заклятие будет снято и к тебе вернется прежний человеческий облик. Если никого не найдешь — навсегда останешься чудовищем.

— Ничтожный шанс, — сказал я.

Но неужели я не сплю? Может, ведьма распылила какой-то наркотик, вызвавший эту чертовщину? Я стал пленником сна и не знаю, как его оборвать и проснуться.

— Теперь меня никто не полюбит.

— Ты не веришь, что тебя могут полюбить без привлекательной внешности?

— Я не верю, что кто-то способен полюбить чудовище.

Ведьма улыбнулась.

— Лучше было бы стать трехглавым крылатым змеем? Или существом с орлиным клювом, лошадиными копытами и верблюжьими горбами? Или, допустим, львом? А как насчет буйвола? Сейчас ты хотя бы способен ходить на двух ногах.

— Я хочу стать тем, кем я был.

— Тогда не теряй надежды встретить ту, которая окажется лучше тебя. Не теряй надежды завоевать ее любовь своей добротой.

Я засмеялся.

— Как же, добротой! Девчонки помешаны на доброте и думают, что быть добрым — круто.

Кендра опять не отреагировала на мои слова.

— Ей предстоит полюбить тебя таким, каков ты есть. Непривычно, правда? И запомни: ты тоже должен ее полюбить, а это для тебя труднее всего. Полюбить и подтвердить свою любовь поцелуем.

«Куда же без поцелуев?»

— Ну вот что. Не знаю, как ты это устроила, но мне понравилось твое шоу. А теперь верни мне прежний облик. Здесь не сказочный мир, а Нью-Йорк.

Ведьма покачала головой.

— У тебя есть два года, — сказала она и исчезла.

Прошло два дня. Мне хватило времени убедиться, что я не сплю и не галлюцинирую. Это была моя новая реальность.

— Кайл, открой дверь!

Мой отец. Весь уик-энд я избегал встречи с ним. С Магдой тоже. В комнате у меня имелась кое-какая еда, так что я не выходил. Стук в дверь заставил меня оглядеться по сторонам. Почти все, что можно было разбить или сломать, я сломал или разбил. Разумеется, начал с зеркала. Потом угробил будильник, переломал все свои хоккейные трофеи. Одежду из шкафа порвал в клочья. К чему она мне теперь?

Я поднял осколок стекла и вертел его в когтистых пальцах. Жуть. Я опустил руку с осколком. А ведь достаточно полоснуть стеклом по горлу, и все разом кончится. Я больше не увижу ни отца, ни друзей, и жизнь в облике чудовища оборвется.

— Кайл!

От звука отцовского голоса я вздрогнул и выронил осколок. Этот шок привел меня в чувство. Зачем я паникую? Надо выяснить, что со мной, а потом действовать. Мой отец — богатый человек. Он знаком с лучшими пластическими хирургами, дерматологами и другими врачами. Он поможет мне выкарабкаться из этой ямы.

А если не поможет? Сначала надо выяснить, а потом уже думать о «если».

Я пошел к двери.

Когда я учился в первом классе, нянька повела меня гулять на Таймс-сквер. В глазах пестрело от разноцветной яркой рекламы. Я задрал голову, и вдруг на громадном «джамботроне» увидел лицо отца. Нянька тщетно пыталась меня увести, а я стоял как зачарованный. И не только я. Многие взрослые смотрели на этот громадный уличный телевизор и видели моего отца.