Читаем Чудовище полностью

Лягушан: Мне бло трдно моя смья нкгда не вдела мня в облке лгшки. Не мгу с нми гврть. Они дмают я счез, моя сстpaувдла мня 1 днь и скзала фу мрзкая лгшка! Она выбрсл мня в грзь. Вбрсл меня!!! Я стрдаю за невзмжнсть обснить им что слчилсь.


ДеваМолчальница: Это ужасно, Лягушан. Я тебе очень сочувствую.


{{{{{Лягушан}}}}}


Нью-Йоркское Чудовище: Ты бы лучше не говорил с ними, Лягушан.


Медведочеловек: Тебе этого не понять, Чудовище. Ты можешь говорить.


ДеваМолчальница: Будь помягче, Чудовище, почеловечнее.


Нью-Йоркское Чудовище: Я НЕ МОГУ БЫТЬ ЧЕЛОВЕЧНЕЕ!


Мистер Андерсон: Не кричи, Чудовище.


Лягушан: Ты так дмашь потму что не знаш какво птрять взмжнсть гврить с рдными.


Нью-Йоркское Чудовище: Нет, Лягушан. Я так думаю, поскольку у меня есть возможность говорить, но меня стыдятся и не желают видеть.


ДеваМолчальница: Ой. Чудовище! Как ужасно.


Медведочеловек: Прости, приятель. Расскажи нам об этом.


Нью-Йоркское Чудовище: Я не хочу говорить об этом!


ДеваМолчальница: Расскажи нам, Чудовище.


Мистер Андерсон: Ты поднял эту тему, значит, тебе хочется об этом поговорить.


Нью-Йоркское Чудовище: НЕТ НЕ ХОЧЕТСЯ!


Мистер Андерсон: Перестань кричать. Чудовище. Если ты еще раз себе такое позволишь, я попрошу тебя покинуть чат.


Нью-Йоркское Чудовище: Прошу прощения. Клавиша CapsLockзапала. Трудно набирать когтями.


Нью-йоркское Чудовище: Кстати, Медведочеловек, откуда у тебя доступ в интернет? И у Лягушана тоже?


Мистер Андерсон: Чудовище, прошу не менять тему чата.


Лягушан: Я прбраюсь в замк тда где стоит кмптер.


Медведочеловек: Я прихватил с собой свой ноутбук. А Wi-Fiдоступ в Интернет есть даже в лесу.


Мистер Андерсон: Чудовище, мне интересно узнать о реакции твоей семьи.


Нью-Йоркское Чудовище: Нет никакой семьи, у меня есть только отец. Точнее был.


Мистер Андерсон: Извини. Продолжай.


Нью-Йоркское Чудовище: Я не хочу говорить о своем отце. Давайте переменим тему.


ДеваМолчальница: Да, об этом больно говорить.


{{{{{Чудовище}}}}}


Нью-Йоркское Чудовище: Я так не говорил.


Дева Молчальница: Конечно, не говорил. И так понятно.


Нью-Йоркское Чудовище: Прекрасно. Отлично. Замечательно. Дa, мне больно об этом говорить, поэтому я но хочу говорить. Гы-гы гы. Ну что, все довольны? Теперь мы можем поговорить о чем-то другом?


ДеваМолчальница: Простииии!

Часть вторая

Чудовище

Глава 1

Я стал зверем.

Из зеркала на меня глядело животное. Нет, не медведь, не волк, не горилла и даже не собака, а зверь какой-то жуткой породы, способный ходить на двух ногах. Почти человек. Почти… Изо рта (или из пасти?) торчали клыки, пальцы оканчивались когтями, все тело было покрыто шерстью. Я, еще недавно презиравший прыщавых и тех, у кого воняет изо рта, превратился в чудовище.

— Пусть мир увидит тебя таким, каков ты на самом деле. Чудовище, — сказала Кендра.

И я бросился на нее. Мои когти вонзились в ее шею. Я был зверем, и мой звериный голос издавал звуки, которые я еще утром не сумел бы произнести. Мои звериные когти разорвали ее одежду, потом вонзились в тело. Я чувствовал кровь и знал: в своем новом зверином обличье я способен ее убить.

Но во мне осталось что-то человеческое, и оно заставляло меня кричать.

— Что ты наделала? Верни мне прежний облик! Сделай меня снова человеком, иначе я убью тебя! Я убью тебя! — рычал я, едва узнавая свой голос.

И вдруг какая-то сила оторвала меня от Кендры. Я встал на ноги. Раны, которые я нанес ведьме, исчезали. Порванная одежда восстанавливалась сама собой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Граница
Граница

Новый роман "Граница" - это сага о Земле, опустошенной разрушительной войной между двумя мародерствующими инопланетными цивилизациями. Опасность человеческому бастиону в Пантер-Ридж угрожает не только от живых кораблей чудовищных Горгонов или от движущихся неуловимо для людского глаза ударных бронетанковых войск Сайферов - сам мир обернулся против горстки выживших, ведь один за другим они поддаются отчаянию, кончают жизнь самоубийством и - что еще хуже - под действием инопланетных загрязнений превращаются в отвратительных Серых людей - мутировавших каннибалов, которыми движет лишь ненасытный голод. В этом ужасающем мире вынужден очутиться обыкновенный подросток, называющий себя Итаном, страдающий потерей памяти. Мальчик должен преодолеть границу недоверия и подозрительности, чтобы овладеть силой, способной дать надежду оставшейся горстке человечества. Заключенная в юноше сила делает его угрозой для воюющих инопланетян, которым раньше приходилось бояться только друг друга. Однако теперь силы обеих противоборствующих сторон сконцентрировались на новой опасности, что лишь усложняет положение юного Итана...

Станислава Радецкая , Роберт Рик Маккаммон , Аркадий Польшин , Павел Владимирович Толстов , Сергей Д.

Приключения / Прочее / Фантастика / Боевая фантастика / Научная Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Кентавр
Кентавр

Umbram fugat veritas (Тень бежит истины — лат.) — этот посвятительный девиз, полученный в Храме Исиды-Урании герметического ордена Золотой Зари в 1900 г., Элджернон Блэквуд (1869–1951) в полной мере воплотил в своем творчестве, проливая свет истины на такие темные иррациональные области человеческого духа, как восходящее к праисторическим истокам традиционное жреческое знание и оргиастические мистерии древних египтян, как проникнутые пантеистическим мировоззрением кровавые друидические практики и шаманские обряды североамериканских индейцев, как безумные дионисийские культы Средиземноморья и мрачные оккультные ритуалы с их вторгающимися из потустороннего паранормальными феноменами. Свидетельством тому настоящий сборник никогда раньше не переводившихся на русский язык избранных произведений английского писателя, среди которых прежде всего следует отметить роман «Кентавр»: здесь с особой силой прозвучала тема «расширения сознания», доминирующая в том сокровенном опусе, который, по мнению автора, прошедшего в 1923 г. эзотерическую школу Г. Гурджиева, отворял врата иной реальности, позволяя войти в мир древнегреческих мифов.«Даже речи не может идти о сомнениях в даровании мистера Блэквуда, — писал Х. Лавкрафт в статье «Сверхъестественный ужас в литературе», — ибо еще никто с таким искусством, серьезностью и доскональной точностью не передавал обертона некоей пугающей странности повседневной жизни, никто со столь сверхъестественной интуицией не слагал деталь к детали, дабы вызвать чувства и ощущения, помогающие преодолеть переход из реального мира в мир потусторонний. Лучше других он понимает, что чувствительные, утонченные люди всегда живут где-то на границе грез и что почти никакой разницы между образами, созданными реальным миром и миром фантазий нет».

Элджернон Генри Блэквуд

Фантастика / Ужасы / Социально-философская фантастика / Ужасы и мистика