Читаем Чудачка полностью

Мама меня не слышала. Нет, она не хотела делать мне больно. По её пустому взгляду было видно, что она находится в трансе и совсем не слышит того, что говорю ей я. Очевидно, она также, как и я, начала медленно сходить с ума. Я её понимала. Нельзя было винить мою маму за то, что было и у меня- это являлось как минимум глупым, даже можно сказать, чрезмерно противным и ужасным поведением. Однако боль от всех моих философствований не проходила, и с каждой секундой лишь усиливалась. Как только я заболела, моя кожа стала нежнее раза в два, и каждое прикосновение к ней отдавалось жуткой, убивающей меня болью, а то, что в меня впились ногтями – тем более. Голова страшно пульсировала и кружилась от всего происходящего. Теперь по моим рукам струйкой стекала красная жидкость.

Увидев свои кровоточащие руки, я вновь попыталась вырваться, но знала, что из этой западни нет выхода. И оставалось лишь одно… и я решилась на этот отчаянный поступок: я оттолкнула маму от себя. Я ненавидела себя и ощущала сильную вину. Меня тошнило от собственного вида… я не могла теперь считать себя адекватной. Я сходила с ума. Это точно. Казалось, я совсем не понимала того, что делаю… и видеть того, как мама падает на пол, роняя при этом несколько тарелок, я больше не могла…

С секунду пустым взглядом посмотрев на то, ка происходит то, чего раньше я никогда бы не позволила себе сделать со своей матерью, я ринулась в свою комнату и заперлась на щеколду. Закрыв лицо руками, я сползла по стене на пол. Меня охватывала жуткая печаль, и я не знала, куда скрыться от неё… безысходность убивала, ранила меня, и от этого я заплакала. Нельзя было отталкивать самого близкого мне человека… я любила свою маму, и этот факт оставался неизменным даже после всех наших стычек… я всё равно считала её самым близким ей человеком, и моё поведение казалось мне ужасным. Я ненавидела себя за это… ненавидела больше всех на свете… я сгорала от стыда и будто бы всё больше и больше погружалась в безумное отчаяние, из бездны которого не было выхода. Я его даже не искала… мне хотелось чувствовать эту боль. Казалось, я заслуживала этого как никто другой.

– ОТКРОЙ ДВЕРЬ!!!!! СВОЛОЧЬ, ОТКРОЙ!!!!

Мне было боязно. Я хотела извиниться перед мамой, но мне было до безумия страшно, и пока дверь содрогалась от ударов в неё, я тихо плакала. От безысходности кружилась голова, а страх парализовал всё моё тело.

– Открой, солнышко моё.– мама вмиг изменила свой тон.– Мы просто поговорим. Обещаю. Я тебя не обижу.

Слёзы исчезли сами собой. Адский, безумный, животный ужас постепенно покидал меня. Растворялся, словно его и не было. Но я полностью не доверяла маме… сомневалась, думая, что в состоянии злости она способна на всё. Я была уверена, что мама больше не считает меня своей дочерью. А я бы считала мою дочь своей после такого…? Я не заслуживала того, чтобы ко мне относились хорошо… и понимала, что я должна быть готова к наказанию, но меня словно парализовало какое- то ощущение волнения- или, скорее, недоверия к словам мамы. И я понимала, что мне бы стоило открыть дверь, но я не могла…

– Я не обижу тебя.– слышалось за дверью.

– Я… я тебе не верю…– выдавила я.

– Милая, я когда- либо делала тебе что- то с плохими намерениями?!

На моём лице появилась горькая улыбка, но почему- то я, как загипнотизированная, подошла к двери и открыла её. Я знала, что этого делать было нельзя, но я… ничего не могла сделать. Меня словно дёргали за нитки, как марионетку, и я делала то, что мне приказали. Я сама удивилась этому… и я была уже готова получить шквал негатива в свою сторону, но как только я отворила дверь, передо мной оказалась улыбающаяся мама. С души будто бы свалился камень. Огромный булыжник, не дававший мне открыть дверь собственной матери.

Я удивлённо посмотрела на маму. Я была более чем уверена в том, что после того, что я сделала, невозможно было простить меня. И в который раз я удивлялась своей маме. В нужные секунды она может и поддержать, и поругать… сегодня мне повезло, хоть я надеялась на самое худшее из этих двух вариантов.

– Мама…– произнесла я, не в силах пошевелиться.– Ты на меня не обижаешься, мам?! Ты же… ты же не поругаешь меня?!

– Не поругаю, милая… ты же поклялась забыть её!

Я тяжело вздохнула.

– Ты в порядке, Олеся?!

– Мне просто тяжело дышать… очень тяжело… кажется, сейчас начну кашлять… ты же знаешь, что случилось, верно?

– Да… извини.

Дверь захлопнулась, и я вновь осталась одна. В отчаянии я пнула стену и плюхнулась на кровать. Я впервые в своей жизни натолкнулась сегодня на ужасное сознание, приходящее рано или поздно в голову каждого, кто когда- либо любил – на сознание той неумолимой, непроницаемой преграды, которая вечно стоит между двумя близкими людьми. Между мной и Николь стояла эта невидимая стена, заставляющая моё сердце сжиматься… и я не знала, что мне делать. И эта безысходность поедала меня изнутри.