Читаем Чудачка полностью

– Я УСТАНОВИЛА СКРЫТЫЕ КАМЕРЫ, СВОЛОЧЬ!– продолжая меня бить, сказала мне мама.– СЛЫШИШЬ, ИДИОТКА?! Я ВСЁ ВИДЕЛА! А ВОТ НИКА МОЛОДЕЦ… ОНА СОПРОТИВЛЯЛАСЬ ТАКОЙ, КАК ТЫ! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИТЬ ЗДЕСЬ! ЛЕСБИЯНКАМ НЕ МЕСТО В ЭТОМ МИРЕ! ЭТО СБОЙ В СИСТЕМЕ, ЯСНО? ТЫ ОТПРАВИШЬСЯ НА УЛИЦУ, ПОНЯТНО ТЕБЕ?! ЯСНО?! И МНЕ ПЛЕВАТЬ, КУДА ТЫ ДАЛЬШЕ ПОЙДЁШЬ!!! И МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТВОЮ ОНКОЛОГИЮ. ВСЁ ЭТО ИЗ- ЗА ТОГО, ЧТО ТЫ НЕЗДОРОВАЯ.

– Но… ты же любишь меня…– молвила я, и слёзы потекли по моим щекам, а тело пробила дрожь.

Мама на секунду замерла. Плётка упала на пол, и моя мама вышла из комнаты. И лишь мимолётом я увидела слезу, блеснувшую на её щеке. И, убедившись в том, что в комнате я определённо одна, я решила бежать отсюда. Неважно, куда. Куда угодно, но лишь бы не оставаться в этом обществе… я не боялась замёрзнуть на улице. Я сама знала, что я не такая, как все, возможно, не в самом лучшем смысле… и мне лучше бежать. Эта безысходность убивала, сводила с ума. Но мне нужно было решиться на этот отчаянный поступок. Николь будет счастлива. Для меня это- самое главное.

Но для начала я позвонила Симе. Хотелось, чтобы она в последний раз услышала мой голос. Голос, полный боли и отчаяния.

Звонок пошёл.

– Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ!– послышался с другого конца провода раздражённый голос Симы.

– Да, знаю.

– Но зачем ты звонишь?

– Я ухожу.

На секунду повисло напрягающее меня молчание.

– К… куда?

– Сима… я даже не знаю.

– Если это из-за меня… прости, прости… я не хотела делать тебе больно… только не уходи! Останься! Завтра всё будет как раньше. – в трубке послышались рыдания.

– Мне на это уже всё равно.

Я положила трубку. Волновать Николь не хотелось, и я, поняв, что телефон мне не нужен, кинула его в рюкзак. Туда же положила необходимые вещи: кофту, ноутбук, карманные деньги и зарядка для ноутбука и телефона. Воду и еду я решила взять тогда, когда я сложила рюкзак- и вот, этот момент настал.

Дрожащими руками я открыла дверь и вышла в коридор. Спустившись по лестнице вниз, я уже оказалась на кухне. Там пахло вкусными пирожками, но у меня не было времени на то, чтобы их есть. Однако, запах был просто божественный, и, казалось, едва я вдыхала его-то сразу же насыщалась. Едва я подумала о пирожках, мне захотелось пообщаться с мамой, но единственное, что она издала, это было:

– Ну и куда тебе столько еды? Ты её съешь всю?

Естественно, сказала она это, когда из холодильника была собрана нужная мне еда, и, конечно же, вода.

– Да. Я проголодалась. – ответила я.

Мама лишь тяжело вздохнула, а я, почувствовав, как моё сердце неприятно ёкает, пошла в комнату. Заперев дверь на ключ и положив еду на стол, дабы оттуда поместить её в рюкзак, я задумалась. Не думала я, что мама обрадуется моему уходу… да и я сама- куда мне идти? Неужели я надеюсь на то, что кто-то добрый приютит меня…? Вряд ли. Этого не случится, и я могу даже на то надеяться… но Ника… ей будет легче без меня…

Нет, нужно собираться.

Я положила в рюкзак немного хлеба, пару пасек чипсов и четыре бутылки воды. Этого должно было хватить на несколько дней, а дальше нужно было и работать начинать. Бездействовать было нельзя.

И вот, сумка собрана.

Слёзы покатились по моим щекам. В горле встал ком. Щемящее чувство страха и одиночества переполнило меня, и я, рыдая, складывала в рюкзак свой личный дневник и ручку. Первый подарила мне мама на день рождения. Я даже помнила слова, которые она произнесла в этот момент: «Доченька, моя любовь к тебе вечна…»… красный, немного пыльный от времени. Он переживал со мной всё мои неудачи, и я надеялась, что переживёт и эту… пока со мной есть этот маленький по высоте, но толстый личный дневник, в эти трудные секунды я не теряю веры в себя… да, я решаюсь… я должна.

Моя комната находилась на первом этаже, и я поняла, что нужно перелезать через окно. Накинув рюкзак на плечи, я открыла окно в своей спальне. Холодный ветер ударил в лицо, а от колючих снежинок лицо моё заболело. Но я не отступила- да и некуда было отступать. Настойчиво я продолжала залезать на подоконник, дабы оттуда спрыгнуть во двор, а потом, через забор- и за калитку.

Казалось, в этот момент я перестала чувствовать всё. И я прыгнула. Не знаю, как я решилась, но я ничего не боялась во время прыжка. Волнение подступило к моему горлу комом лишь тогда, когда я почувствовала под своими ногами снег. И я глянула на свой дом, на этаж, где располагалась моя комната. И мне вдруг стало страшно, боязно уходить отсюда. Я почувствовала, как ослабели мои ноги, как стало трудно дышать.

– Нет, я должна… должна. Должна…

И я побежала.

Едва я оказалась около моей школы, я услышала звонок телефона. Пытаясь отдышаться, я взяла трубку. Звонила Николь.

– Привет! Олеся?

– Чудачка, не могу сейчас говорить, прости.

– А ты где?!

– Дома.

– Странное дело… безумно странное.

– Что произошло?!

– Дело в том, что я сейчас в школе. И смотрю на тебя.

Я посмотрела вверх. На меня в самом деле смотрела Николь. И в этот момент сердце моё замерло, и я почувствовала, как мои конечности немеют от ужаса, а тело парализует животный страх.