Читаем Чудачка полностью

Я вдруг почувствовала, как мои колени стали ватными, и вот- вот готовы были подкоситься. Порыв Ники, безусловно, был благородным, но во всей этой ситуации была виновата я- а значит, кому нужно было разрешать всю эту мутную историю, так это мне, и Николь к этому не имела никакого отношения.

– Я позвоню тебе, когда выйду отсюда.– пробормотала я.

Я молча подала возлюбленной знак. Та, молча кивнув, удалилась. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я отвернулась. Свои ошибки стоило бы признать. Лучше я сразу решу всю проблему, чем буду растягивать эти бесконечно длинные секунды. Пластырь лучше снимать одним движением.

– Простите меня, если я сделала что- то не так.– произнесла я.

Директриса ничего не ответила. Она лишь крепко взяла меня за руку и повела в кабинет. Едва мы зашли туда, в нос ударил тошнотворный запах. Мне было всё равно, что обо мне подумает эта женщина, учителя и ребята- я знала что нужно бежать. И понимала, что этот запах явно не являлся ещё одним проявлением моей болезни. Осознав всю серьёзность происходящего, я ринулась к двери- но не успела выбежать, ибо двери захлопнулись прямо перед моим носом. Чья- то ледяная рука повалила меня на плиточный пол, и я ударилась головой. В неё ударила жуткая боль, такая, что в моих глазах всё начало расплываться, и я закрыла глаза. Я почувствовала, как по моим щекам текут горячие слёзы, и я молилась- молилась, чтобы этот кошмар прекратился, ибо другого варианта я не видела. Молитв я знала немного, а сейчас, из-за животного ужаса и адской боли в голове, распространившейся по всему моему телу, не помнила ни одну. Сейчас я не молилась, а напрямую обращалась к Богу, надеясь, что вскоре я уйду из этого проклятого кабинета. Минуты казались вечностью, а тишина резала уши.

Вскоре тишину нарушил скрип, самый ужасный звук во всей моей жизни. Хотелось закрыть уши и перестать слушать всё это, но вместо того, чтобы сделать это, я через силу открыла глаза. Перед ними всё так же расплывалось, но я, сжав губы и скрипя зубами, через страшную и мучительную боль, вгляделась в то, к чему подошла директриса.

Женщина открыла шкаф и достала оттуда что-то, похожее на шприц. Ужасные мысли пролетели у меня в голове, но у меня не было сил даже открыть рот, не то, чтобы спрашивать, зачем Сюзанна шприц. Казалось, моё тело парализовало от боли и страха, и я не могла его контролировать. Именно поэтому я, чувствуя пробирающее до дрожи ощущение отчаяния, стала ждать чего-то, в надежде на то, что это будет чем- то хорошим.

Но я ошиблась.

Директриса набрала в шприц какую-то жидкость, после чего подошла ко мне. Взгляд её всё ещё был бесчувственен и холоден. Жестом женщина приказала мне сидеть и не шевелиться, и я покорно поддалась ей, впрочем, у меня не было много выбора.

– Попробуй издать хоть звук- я задушу тебя на месте.

Это директриса сказала вполне серьёзно, и я даже немного поверила в то, что она в самом деле на такое способна.

Между тем Сюзанна сделала мне укол, и я перестала чувствовать свои конечности. Я больше не боялась. Смирилась со своей участью и была готова к любому исходу. Я просто смотрела, как директриса стучит по столу, потом по книге, папке, снова по столу- и бездействовала. Моё тело болело от безумного чувства безысходности, но я ничего не могла сделать со всем происходящим. И смирение помогало мне не умереть прямо тут, на стуле.

– Так… – растягивая каждую букву, говорила директриса. – готова отвечать на вопросы?

Я через усилия кивнула.

– Говорить можешь?

Я вновь кивнула.

– Продемонстрируй.

– Да, я могу говорить. – пытаясь показаться увереннее, сказала я.

– Отлично. Это замечательно. Итак… ты подслушивала разговор меня и твоего учителя по химии? Только честно!

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как удары сердца звучат все громче, поднимаются вдоль шеи, словно охватывают горло, отдаются в ушах. Я приоткрываю рот, чтобы вдохнуть воздух, которого вдруг стало не хватать. Электрические разряды пробежали по телу. Глядя в глаза директрисы, не отражающие никаких чувств, мне хотелось сжаться в комок.

– Нет? – переспросила Сюзан.– Кто же тогда убегал от меня?

– Мы… сначала хотели подслушать… а потом… поняли, что это просто ужасное поведение и… решили… – пыталась оправдаться я.

– Решили что?

– Решили не подслушивать.

Я чувствовала, как сгораю от страха и, одновременно, внезапно нахлынувшего чувства стыда. А стыдила я себя за то, что не могу придумать нормальные аргументы.

«Нужно попробовать ещё раз. Попытка- не пытка»– промелькнуло в моей голове.

– Я приведу нормальные аргументы. – сказала я, чувствуя, как голос мой становится смелее, решительнее, и раздаётся по всей комнате эхом. И мне тогда казалось, что даже стены услышали мои слова.

Директриса вздрогнула.

– А ты можешь?– спросила она.

– Естественно.

– Ну, давай. Говори.

– Я и Ника шли из класса после английского. Нам нужно было отдать ей тетради…– я порылась в сумке и нашла две чистые тетради, после чего у меня с души будто бы камень упал. – Вот… – я передала тетради директрисе.

– Но они же пустые!