Читаем Чтецы полностью

Площадь Тайхэмэнь и расположенная за ней площадь Тайхэдянь образуют центр Пурпурного запретного города. Площадь в китайской традиции называют внутренним двором. Внутренний двор – результат планировки жилищ, в которых люди обитали в древности: в общем пространстве одна семья окружала себя стеной не только для ощущения безопасности, но еще в большей степени из-за основополагающих ценностей китайской культуры, выражающихся в отношениях взаимной заботы, участия и оберегания. Обычно чем больше была семья, тем больше был и ее двор; подобно большому дереву расходились ветви, на ветках распускались листья – в ясном и четком порядке.

Император считал, что он отвечает за Поднебесную, страну считал своей семьей, императорский дворец, где он жил, также был организован как двор, в котором все уровни зависели друг от друга, были теснейшим образом связаны, образуя тот величественный дворцовый комплекс, который мы видим сегодня. Местом пребывания императора был императорский дворец: во дворце, как и в традиционном доме, есть двор. Традиционное жилище строилось в соответствии с осевой симметрией, которая соблюдалась также в планировке территории и ворот дворцового пространства; оно было организовано таким же образом, как и жилой дом обычных людей, но с увеличенными пропорциями. Этот огромный дом не только мог отвечать всем жизненным потребностям большой семьи императорского двора, но также был тщательно и продуманно устроен таким образом, чтобы в нем были отражены порядок и устремления правящей династии, через быт императора как правителя была выражена сущность его власти и находили свое проявление принципы правления.

Некогда это был двор для одного человека – императора, воплощение власти единственного человека в Поднебесной. В древности император, правитель, пользующийся неограниченной властью в своем государстве, озирал Поднебесную, и это нашло свое воплощение в этих огромных пространствах.

Они неизмеримо велики, кажутся беспредельными. В традиционной китайской культуре наивысшее положение занимает воспринимаемый мир. Величина означает множество. Множество означает беспредельность, а беспредельность – это пустое пространство. То, что не имеет предела и неизмеримо, является, следовательно, пустым и воображаемым. Воображаемая, представляемая реальность является культурным кодом китайцев, который проецируется в душу каждого человека.

Из документального фильма «Гугун 100»

Подзаголовок названия документального фильма «Гугун 100» сформулирован емко и полно. Видимый глазу Пурпурный запретный город и сотни дворцовых сооружений внутри него представляют собой самый большой комплекс старинной архитектуры Китая – то, что в глазах Лян Сычэна является «не единственно шедевром архитектуры» и поэтому достойно того, чтобы китайцы, поколение за поколением, относились к нему как к величайшей ценности. А тот Пурпурный запретный город, который нельзя увидеть, – это воплощение культуры, идей, эстетики, исторических ценностей, и таково его место в традиционной культуре Китая. Словно застывшая музыка, Гугун выражает собой справедливый и гармоничный дух Китая, демонстрирует присущий нашей стране образ единения Неба и человека.

Впервые


На своем веку человек часто делает что-то впервые. Когда Лю Чжэньюнь впервые принес рукопись в редакцию «Аньхуэй вэньсюэ» и получил за нее семьдесят юаней[53], он тут же повел свою девушку в ресторан. Известный композитор Сюй Цзинцин впервые провел свой концерт в Доме народных собраний – но этого дня ждал тридцать лет. Ван Сюэци впервые попробовал себя в режиссуре двадцать лет назад, но к концу съемок фильма осталось только три человека – и плакать хотелось, да слез не было.

Всё это – драгоценный и незабываемый «первый раз», благодаря которому человек внутренне растет дальше. Писатель Ван Цзэнци как-то сказал: «То, что делается впервые, зачастую требует мужества». Но в то же время первый раз может означать и неожиданный результат – это поиск, это вызов, это возможность. Поэтому говорят: если ты в своей жизни многое делаешь впервые, значит, твоя жизнь делается богаче, ярче и разнообразнее!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сатиры в прозе
Сатиры в прозе

Самое полное и прекрасно изданное собрание сочинений Михаила Ефграфовича Салтыкова — Щедрина, гениального художника и мыслителя, блестящего публициста и литературного критика, талантливого журналиста, одного из самых ярких деятелей русского освободительного движения.Его дар — явление редчайшее. трудно представить себе классическую русскую литературу без Салтыкова — Щедрина.Настоящее Собрание сочинений и писем Салтыкова — Щедрина, осуществляется с учетом новейших достижений щедриноведения.Собрание является наиболее полным из всех существующих и включает в себя все известные в настоящее время произведения писателя, как законченные, так и незавершенные.В третий том вошли циклы рассказов: "Невинные рассказы", "Сатиры в прозе", неоконченное и из других редакций.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Документальная литература / Проза / Русская классическая проза / Прочая документальная литература / Документальное
Повседневная жизнь петербургской сыскной полиции
Повседневная жизнь петербургской сыскной полиции

«Мы – Николай Свечин, Валерий Введенский и Иван Погонин – авторы исторических детективов. Наши литературные герои расследуют преступления в Российской империи в конце XIX – начале XX века. И хотя по историческим меркам с тех пор прошло не так уж много времени, в жизни и быте людей, их психологии, поведении и представлениях произошли колоссальные изменения. И чтобы описать ту эпоху, не краснея потом перед знающими людьми, мы, прежде чем сесть за очередной рассказ или роман, изучаем источники: мемуары и дневники, газеты и журналы, справочники и отчеты, научные работы тех лет и беллетристику, архивные документы. Однако далеко не все известные нам сведения можно «упаковать» в формат беллетристического произведения. Поэтому до поры до времени множество интересных фактов оставалось в наших записных книжках. А потом появилась идея написать эту книгу: рассказать об истории Петербургской сыскной полиции, о том, как искали в прежние времена преступников в столице, о судьбах царских сыщиков и раскрытых ими делах…»

Иван Погонин , Валерий Владимирович Введенский , Николай Свечин

Документальная литература / Документальное
Советский кишлак
Советский кишлак

Исследование профессора Европейского университета в Санкт-Петербурге Сергея Абашина посвящено истории преобразований в Средней Азии с конца XIX века и до распада Советского Союза. Вся эта история дана через описание одного селения, пережившего и завоевание, и репрессии, и бурное экономическое развитие, и культурную модернизацию. В книге приведено множество документов и устных историй, рассказывающих о завоевании региона, становлении колониального и советского управления, борьбе с басмачеством, коллективизации и хлопковой экономике, медицине и исламе, общине-махалле и брачных стратегиях. Анализируя собранные в поле и архивах свидетельства, автор обращается к теориям постколониализма, культурной гибридности, советской субъективности и с их помощью объясняет противоречивый характер общественных отношений в Российской империи и СССР.

Сергей Николаевич Абашин

Документальная литература