Читаем Четыре лампочки полностью

– Тём, смотри, доставка – день-два. К этому времени нужно дать техзадание по монтажу аппарата на борту. У тебя мыслей не появилось?

– Обязательно. Начинай восхвалять мой гений.

– Начинаю.

– Вот и начинай. А автодок ты воткни в кормовой части вместо душа. Я документацию глянул, его и на Земле вертикально использовать можно, а в невесомости вообще всё равно.

– А душ куда?..

– А на свалку, Валя, на свалку! Два года уже твердим тебе, что он сломан, и что два санблока на троих это ненужное излишество.

– Он не сломан, сколько можно? Диагностика поломок не находит, и я им пользуюсь отлично, что вы выдумываете-то?

– Обрати внимание, только ты и пользуешься. Он не герметичен, и это уже не чинится. Каждый раз, когда ты идёшь доказать нам, что кормовой исправен и нужен, по всему кораблю звон стоит, а потом шкурки от твоих пяток летают. Зря мы, кстати, запись не сделали, это сглупил я… Не важно уже, лучше места ты всё равно не найдёшь. Либо что-то правда важное убирать придётся, либо мы об автодок постоянно спотыкаться будем, поверь моему архиэкспертному мнению.

– Да, верю, верю…

* * *

В рейс удалось отправиться через пять дней.

На орбиту добирались через аравийский космопорт Шарур, не самый удобный вариант, но не повезло с расписанием шаттлов. Вылети они с родного Байконура, потом пришлось бы часов десять сидеть и ждать выделенного им диспетчерской стартового окна. Шарур был недавно построенным портом, был он кичливым, ярким, колоритным, ультрасовременным, комфортным и заполненным арабами в белом. Когда-то они по утрам развязывали ноги у верблюдов и обматывали верёвки вокруг своих голов, потом они стали торговать нефтью и, не снимая верёвок, пересели на мерседесы. А когда нефть стала не нужна, оказалось, что парни в белом успели купить столько всего полезного и перспективного, что из мерседесов могут сразу пересаживаться на личные вертолёты. Что и сделали, всё с теми же верёвками на головах. Теперь ещё и космопорт построили. Очень поучительная история.

Космопорт благоразумно разместили в пустыне, как, впрочем, и австралийцы поступили со своим, тоже недавно построенным, космопортом Виктория. Местность может быть и не самая удобная и приветливая, но что-то было не так с влиянием на окружающую среду. Учёные в один голос утверждали, что на пламени современных двигателей можно безопасно жарить мясо и кормить им детей (и, кстати, было несколько телешоу, где примерно это и делали). Что всё предельно экологично, что никакого вреда… Вот только природа вокруг пусковых с появлением новых реакторов стала медленно умирать, и никто не понимал, отчего это происходит и что с этим делать. Чтобы убедиться, можно сравнить старые и современные фото Мыса Канаверал или других старых космодромов, что не были закрыты или перенесены по примеру Плесецка и Сичана.

В общем, Шарур уже был в пустыне, на это экологам возразить было особо нечего – летать-то надо.

Выход на орбиту для команды «Академика Сомова» не был ни захватывающим, ни хоть сколько-нибудь интересным, как и для подавляющего большинства других пассажиров. Все трое уже в лёгких скафандрах с небольшими контейнерами личных вещей. Валентин просматривал свежие пустотные сводки по их маршруту, Костик, бритый налысо, с двумя смешными косичками на затылке, яростно спорил в сети о том, какие полимеры лучше подходят для маховых перьев, Артём безудержно спал.

Выход на орбиту, пара остановок и нужный им пересадочный терминал. Пересадка в вагон, или на такси, или в ящик, или, как только ещё не называют эти крохотные беспилотные кораблики. Они снуют буквально по всей околоземной орбите, но строго по прописанным маршрутам, и ни метром в сторону. Во избежание. Либо так, либо ищи другой аппарат и согласуй маршрут через единую диспетчерскую, по-другому никто не летает, тем более на околоземной.

Это может касаться дуростью: огромные расстояния, любые объекты замечаются заблаговременно, шансы столкнуться смехотворны. Только статистика в данном случае почему-то надавала обидных тумаков математическому ожиданию: до введения жёсткого контроля полётов, умудрялись биться только так, с разрушениями и жертвами. Очень, наверное, талантливые люди были.

Внешне «Академик Сомов» походил на осьминога, только с симметричной головой, с двигательной группой на макушке и с тонкими щупальцами без присосок, каждый из которых в походном состоянии был скручен в спираль. Корабль прекрасно справлялся с захватом и транспортировкой самых разнообразных объектов, но атмосферные полёты ему были строго противопоказаны.

Вошли, принайтовали контейнеры с вещами на положенные места. Внутри корабль после техобслуживания знакомо пах какой-то химией, блестел всем, что могло блестеть, и выглядел абсолютно нежилым. Но, ничего страшного, за несколько недель полёта три мужика вполне исправят и первое, и второе, и третье.