Читаем Четыре лампочки полностью

Артёму очень повезло и очень не повезло одновременно: пока он, выросший в мечтах о космосе, окончив учёбу, проходил предполётные стажировки, мир изменился ещё раз. Появился реактор холодного синтеза, и оказался он чудо как хорош. Новый реактор значительно опередил своё время, и остальная наука вприпрыжку побежала догонять; всё самое прорывное, передовое и надёжное отправлялось опять же в космос. Конструкторы не знали, что делать с такой прорвой энергии, технологии устаревали стремительней, чем рушились акции топливных кампаний, устоявшиеся профессии уходили в прошлое, а бортмеханики в итоге этой интеллектуальной вакханалии неожиданно для себя превратились в сборщиков конструктора.

Артём реактор холодного синтеза не любил.

– …Потому что это чёрт знает, что такое, а не реактор! Торчит у тебя посреди корабля дура трёхметровая – капсула с розеткой и четырьмя лампочками в ряд: в розетку ты втыкаешь весь корабль, а на лампочки смотришь внимательно! Когда гаснут две, надо вызвать реакторное обслуживание. Обслуживание!! Амбалы в скафандрах с оружием выгоняют тебя, Валя, из твоего собственного корабля, глушат всю электронику на сто метров вокруг и физико-техническим неведомым шаманством побуждают погасшие лампочки снова гореть. Это что такое вообще?!

– Не знаю. Никто не знает, – Сомов бесцельно гонял пальцем строки меню на столешнице. Заказывать он ничего не собирался и отвечал автоматически. По опыту, проще было подождать несколько минут, пока его друг и сотрудник в общих чертах выговорится, чем пытаться его прервать и затягивать таким образом бодягу на час.

– Вот именно, что никто! И вот, что интересно: я много с кем общаюсь, с Майком Уорреном с «Оклахомы», Джамалом с «Де Голля», много с кем. Так вот, у них, в других странах – те же скафандры и глушилки, что и у нас. Мы что мировое правительство проспали, я не понимаю? – тема была богатая, но политика и теории заговора Артёма не увлекали, – Холодный синтез… Знать бы, чего там за синтез: ничем не фонит, не гудит, не греется… Столько болтовни развели, столько версий, а толку?

– Никакого, – палец капитана остановился на разделе с лимонадами, помедлил и вернулся в начало меню.

– Никакого… Внутрь бы залезть, но нельзя…

– Рванёт.

– …рванёт, – механик подозрительно вгляделся в безмятежное лицо собеседника, заподозрив того в несерьёзном отношении к коварству капсулы реактора, – Издеваешься?

– Разве что самую малость. Если ты закончил, хочешь шутку про фотонный двигатель расскажу?

– Вот уж не надо. Я их все знаю, там либо глупо, либо пошло и вторично, – Артём сухо хрустнул пальцами сперва правой, потом левой руки, – Давай и правда к делу. Что у тебя стряслось, что обязательно нужно было лично встречаться, да ещё и в этом месте? Мне из Нижнего три часа пилить, знаешь ли, но ты позвал, и я примчался. Цени!

– Ценю, а как же… Даже в рейс зову. До вылета от четырёх до шести дней, зависит от бюрократии, – Сомов напряжённо уставился собеседнику в переносицу.

– Погоди-погоди… – брови механика от удивления взяли неплохую высоту, – Вылет? На «Академике»?? Мы же только месяц как вернулись, у тебя ещё два месяца очереди на ТО, плюс само ТО… Я дочке на Алтай обещал… Шутишь что ли?

«Академик Сомов» – так назывался средний толкач, который с немалыми сложностями, приключениями и долгами несколько лет назад приобрёл Валентин. Ещё это название служило ему постоянным напоминанием о том, что пить надо в меру, даже в кругу друзей. История в том, что корабль был назван отнюдь не в честь его отца, деда или иного высоконаучного родственника, вовсе нет. Просто во время учёбы в университете самому Валентину Сомову повезло оказаться в команде по академической гребле… Во время «обмывания дюз» это показалось очень остроумным и оригинальным, а вот в пору похмельного раскаяния – уже не очень. Но документы на смену регистрационных данных уже ушли, а повторная смена идентификатора космического корабля стоила обидно много денег, которых у новоиспечённого судовладельца и так не было. А потом уже и привык.

Что до предложенного внепланового рейса, то всё было предельно серьёзно.

– Открытый контракт от наших родных корпоратов. «Заслону» внезапно и срочно понадобилось огромное количество металлов. Как я понял, они уже выбрали всё доступное с рынка, напрягли переработку и теперь им нужны астероиды из пояса, чтобы эту переработку загрузить.

– «Заслон»… это же военпром. «Мирное небо – наша работа», «Всегда на страже»… Мы что, воевать с кем-то собрались? Добром это не кончится…

Артём скрестил руки на груди и ссутулился. На заре карьеры он нарочно по случаю пересыпал свою речь изречениями механика Зелёного, со временем это неоригинальное развлечение наскучило, а изречения стали всплывать уже сами собой.