Григорий Никитин нахмурился, думая над ответом. Идея. Она бессмертна. Этот вирус невозможно уничтожить, истребив заражённых. Её нельзя закопать, создать вечно действующую вакцину или выработать иммунитет. Идея адаптируется, мутирует под обстоятельства и возрождается.

— Семёнов всего лишь безумный старик, который придумывает себе врагов и сам с ними борется. А страдаем мы. Не слушай его.

Краем глаза генерал заметил патриарха. По традиции, за любого осуждённого преступника молятся. Но глава церкви лишь провожал приговорённого взглядом полным разочарование и отчаяния. Григорий усмехнулся ещё одной иронии. Православная церковь отреклась от наиболее фанатичного христианина.

Глава 1: Возвращение мертвеца

Сергей не любил дождь. Уже давно он лишь пробуждал в сердце боль и уныние. Глядя в плачущее небо, закрытое пеленой серых туч, Сергей чувствовал себя жалким.

Сергей подставил ладонь под льющиеся струи, чтобы затем выпить набравшуюся горсть воды. Слёзы Бога — так отец называл дождь. Господь плачет всякий раз, как смотрит на своё творение. На то, что от него осталось и во что оно превратилось.

Горожане сновали туда-сюда, прикрываясь от дождя зонтами, а по проезжей части разъезжали на авто местного производства, более состоятельные граждане. И только один молодой человек, никуда не спешил, стоя и наблюдая за суетливыми тенями. Он родился в Староярске — городе на южной границе Ирия, но в семнадцать лет покинул родину вступив добровольцем в Багдадскую кампанию. Спустя десять лет он вернулся домой, с закалённым телом и искалеченной душой и понял, что дома у него больше нет. И дело было не в жилье.

Квартирка на нижнем этаже небоскрёба-улья, осталась нетронутой, несмотря на десятилетнее отсутствие. Действительно, никому не нужна тесная халупа в самой дыре. Но Сергей всё равно чувствовал себя чужим. Воскресшим мертвецом.

Жизнь Ирия била своим ключом и никому не было дело до молодого ветерана. Наивно было думать, что спустя десять лет его встретят, как героя войны с другого конца света. Напротив, в аэропорту его не встретили даже родственники, которых итак не осталось. Но уйдя добровольцем на другой конец Земли, Сергей плевать хотел на признание народа. Он лишь хотел одобрения и благословения, одной единственной семьи.

Элитный квартал города, заметно выделялся от общей социальной картины. Высотные здания, в отличии от плебейских ульев отличались более ровным и симметричным дизайном, выполненным лучшими архитекторами в стиле Старой эпохи. Улицы были более чистыми, и Сергей поразился виду зелёных лужаек и детских площадок. И самое главное — тут было безопасно, как днём, так и ночью. Элитный квартал патрулировали охранники из ЧОПа, и ограждался от посторонних, высокими стенами из бетона и железа, увенчанный спиралью колючей проволоки.

Маленький экран в стене у мощенных входных ворот, заискрился помехами и показал толстого охранника.

— Кто вы, что вам надо? — вопрос звучал тихо и монотонно, стало понятно, что эти слова давно заучены и повторялись по нескольку раз за день. Их автор не питал интереса к нежданному гостю.

— Я к Михаилу Александровичу Ильину — ответил молодой человек, не смотря на экран.

— Вам назначено? — холодно поинтересовался толстяк.

Гость помедлил с ответом. Если сказать, что нет, то разговор окончится тем, что охранник пошлёт его на три буквы вежливой форме. Но врать тоже чревато.

— Меня зовут Сергей Ефимович Драгунов. Господин Ильин ждёт меня.

— Вас нет в записи.

— Он ждёт меня — настойчиво произнёс мужчина.

Теперь с ответом тянул охранник. Может думал, вежливо уклонится сославшись на отсутствие цели визита или не скромничать и грубо послать.