Читаем Четвёртый Рим полностью

Толпа меж тем, слегка успокоилась. Отдельные личности всё ещё пытались пробиться или швырнуть, что-нибудь за спины солдат, но в основной массе народ теперь ограничивался лишь проклятиями и воем. Солдаты раздали тумаки самым активным, остальные решили не лезть на рожон. Хоть какая-то селекция.

Генерал не выдержал и крикнул ему в след:

— Скорее в аду станет холодно, чем я приму сторону психа вроде тебя!

Ответом ему был смех. Андрей запрокинул голову и хохотал во весь голос, перекрыв даже вой толпы.

У самых ворот, они остановились. По «сценарию», здесь должны быть ещё несколько важных шишек, в числе которых сам Хозяин. Именно он решил зачитать приговор.

Он редко показывается на людях, нарочно создавая вокруг себя образ таинственности, даже сам Никитин видел его вживую лишь один раз и то через затемненное стекло, когда правитель всея Ирия решил, что инцидент с Андреем Семёновым требует его личного участия.

Но с самого начала всё пошло не так. Сначала, тюрьму где держали Семёнова, атаковали вольники, в попытке освободить своего лидера. Они потерпели неудачу, но это был не конец. Чуть позже Хозяин решился на смелый шаг — роспуск Чёрной Сотни, чем вызвал вполне ожидаемую реакцию. Даже Никитин, будучи человеком ультраконсервативных взглядов, считал, что тогда власть проявила себя не лучшим образом. По всем городам Ирия прошла волна протестов, учиняемых всё теми же вольниками. А вчера на Хозяина было совершено покушение.

Теперь Великий Благодетель находился на грани жизни и смерти. Приговор будут зачитывать Верховный Судья и директор Службы Безопасности.

За сетчатым забором, показалась ещё одна процессия, на сей раз в сопровождении солдат генерала.

Вот и они. Верховный судья, директор СБИ, патриарх Церкви и ещё несколько представителей высших чинов и сословий Ирия. Старая знать и члены Консоциума.

При виде их, толпа наконец-то успокоилась, осознавая неотвратимость наказания для преступника.

— Семёнов Андрей Николаевич, — объявил во всеуслышание судья, держа перед собой голографическую панель — Ты был признан виновным в многочисленных преступлениях против Ирия и его граждан.

Андрей демонстративно фыркнул.

— Ты предал доверие Хозяина. Поднял бунт и принёс хаос в наше великое общество! Жертвами твоих амбиций стали более миллиона жизней.

— Ох увольте, — устало произнёс Семёнов — Меня не волнуют страдания черни, как и вас. Но я, хотя бы это признаю.

По толпе прошёлся неодобрительный гул, который был упреждён строгим выговором главы спецслужб.

— Тихо всем! — рявкнул директор СБИ и люди подчинились. Судья продолжил зачитывать приговор:

— Ты развязал гражданскую войну, вбив клин в единство нашего народа и пытался узурпировать власть.

От этих слов, выражение на лице Андрея Семёнова изменилось. Снисходительное презрение и злорадство, сменилось дикой яростью. Казалось, что осуждённый вот-вот разорвёт путы и подобно зверю, вцепится в глотку Верховному судье.

— Ложь! — зарычал он — Кайдановский, как ты смеешь?! Ты знаешь, кто на самом деле начал эту войну! Пока вы, лживые лицемеры, прятались, то кто встал на защиту ваших гнилых душонок? А?!

Ответом ему был кивок директора СБИ одному из наёмников. Андрей Семёнов тут же получил прикладом автомата по голове. Тот осел на одно колено и глухо зарычал от боли.

— Твою жажду власти превосходит только твоя жестокость и жажда убийства, которой не место в нашем великом обществе. Властью данной мне Хозяином и Пятью Семьями, я приговариваю тебя к пожизненному заключению. Ты проведёшь остаток своих дней в месте, которое стало отсчётом твоих злодеяний. Вместе с теми, кого ты убил и чьи останки гниют в этой шахте вперемешку с углём.

Последние слова Верховный говорил в пол оборота, указывая рукой в сторону заброшенной шахты, ранее бывшей кладезем рабочих мест для людей самых низких сословий. Теперь же, даже самые нуждающиеся бедняки, обходили это место стороной, считая проклятым.

Толпа снова за скандировала, но на сей раз их крик был торжественный. Правосудие свершилось.

— Вы ещё вспомните, обо мне, — воскликнул Андрей, когда его вели в сторону шахты — Думаете, что уничтожив меня, отделяете зёрна от плевел. Но истинное зерно — это я. Вы же — кучка лицемеров, за красивыми словами о гуманизме и законности, прячущие свою трусость. Вы не выше меня, только потому что, в лишний раз, боитесь замарать ручки. Посмотрим, что вы скажете спустя пятьдесят лет, когда Антихрист опять поднимет голову!

Конвой скрылся за входом в шахту. Григорий Никитин тяжело вздохнув, снял фуражку и вытер рукой, выступивший на лбу пот. Гражданская война в Ирие, закончилась ещё два месяца назад, но только теперь, он чувствовал облегчение и усталость. Словно с него сняли тяжёлый обруч.

— Наконец-то кончилось — адъютант чувствовал тоже самое.

— Надеюсь, — сказал Никитин с лёгким сомнением в голосе.

— Господин генерал, разрешите задать вопрос?

— Валяй.

— Почему Семёнов, только что грозился возвращением Красного Пророка? Он же мёртв.