Читаем Четверть (СИ) полностью

Во-первых, потому что Люциус наконец перестал выносить ему мозг своими закидонами, оттенки которых менялись от: «Я — Люциус Абрахас Малфой, влиятельнейший человек в магической Британии! — и не найду какого-то мальчишку? Ха!» до: «Поттера нет! Его нигде нет! Мы все умрем!» по сто раз на дню.

Во-вторых, потому что наблюдать за нервным Светлейшим и затаившимся Темнейшим, которые на почве феномена Поттера, похоже, забыли даже друг о друге, было чрезвычайно забавно.

А в-третьих, потому что сам факт нахождения Поттера в доме предков Северуса радовал несказанно.

Ибо об этих самых предках с некоторых пор — с тех самых, когда Люциус носился по островам, словно соплохвостом ужаленный, собирая всю возможную информацию — он знал много интересного.

В частности, что род Поттеров, произошедший от Певереллов, светлым и «правильным» не являлся от слова «совсем». Более того, соперничать с ними в радикальности взглядов и пренебрежении законами могли разве что Блэки, остальные просто тихо курили бамбук в сторонке.

Информация эта была, прямо сказать, неожиданной. Но зато в ее свете сразу стало ясно, почему Джеймс после смерти деда не переехал из Годриковой Лощины в Поттер-холл.

А дело-то в чем?

Последним, так сказать, истинным Поттером был его дед Карлус. А вот Флимонт — отец Джеймса — был человеком слабым и легко поддающимся влиянию. Вот он и поддался влиянию своего любимого школьного учителя, который в то время активно чистил мозги загнивающей аристократии, наставляя их на путь истинный.

Ради блага, разумеется. Того, которое всеобщее.

Как итог — Флимонт насмерть разругался с родителями, посмевшими усомниться в добродетели Великого Победителя Гриндевальда, демонстративно хлопнул дверью и фактически отрекся от семьи.

Карлус и Дорея, которые этого финта ушами не поняли, решили подождать, пока у блудного сыночка появятся дети.

В отличие от Вальбурги Блэк, которая годами позже в подобной ситуации выжгла старшего сына с гобелена, Поттеры были людьми спокойными и к истерикам не склонными, а потому с плеча не рубили. Особенно, если учесть, что в отличие от той же Вальбурги, сын и наследник у них был один.

Вот только с появлением внука все стало еще хуже.

Во-первых, неблагодарный Флимонт с самого детства внушал Джеймсу отвращение ко всему «темному», включая собственных предков.

А во-вторых, Альбус Дамблдор, который давно и прочно обосновался в директорском кресле, подливал масла в огонь, буквально зомбируя потенциальных последователей.

В результате, к окончанию школы мозги у младшего Поттера атрофировались окончательно. А уж после того, как он, наплевав на традиции, взял и женился на магглорожденной…

Тут уже даже уравновешенный Карлус психанул и официально отрекся от обоих наследников, закрыв от них родовой особняк и сейфы с фамильными артефактами. Правда, не теряя надежды, что когда-нибудь ситуация изменится, он оставил лазейку в завещании, которая позволяла достойному потомку вернуть имущество.

Что Карлус подразумевал под «достойным», известно было только ему и магии.

Но, как бы там ни было, очевидно, что было в Гарри Поттере нечто такое, из-за чего дом признал его, тем самым сделав законным наследником.

И именно это Северусу было словно бальзам на душу. Да и вообще, младший Поттер с каждым днем располагал к себе все больше и больше. Пусть даже заочно.

Потому что, во-первых, у него, в отличие от оленя-Джеймса и его папаши, явно были мозги, и он умел ими пользоваться.

И во-вторых, потому что уровень образования Поттера — где бы он там ни образовывался! — определенно впечатлял.

И первое, и второе Северус, даже учитывая изначальную предвзятость, не мог не оценить.

Теперь оставалось только расслабиться и наблюдать за развитием событий. А в том, что события эти будут интересными, он не сомневался.

Вот только знать бы еще, что за планы вынашивает мальчишка, раз до сих пор не объявился?

***

Впрочем, этот животрепещущий вопрос интересовал не столько Снейпа.

— Я чувствую себя совершенно бесполезным, — печально возвестил Сириус, меряя шагами просторную гостиную дома на Гриммо.

— Пойди помой пол, — посоветовал Люпин, который тут же, в гостиной, медитировал на огонь в камине.

— Это не смешно! — Блэк возмущенно сверкнул глазами.

— Конечно, не смешно. Учитывая, что твой психованный домовик отказывается убираться. Причем и здесь, и отсюда.

Сириус остановился и подозрительно посмотрел на старого друга.

— Лунатик, а что это ты такой спокойный?

— Ну кто-то же должен.

— Кто-то, возможно. Но не ты!

— Почему?

— Во-первых, потому что ты всегда найдешь повод понервничать, а во-вторых, потому что скоро полнолуние!

Люпин хмыкнул.

— Вообще-то, полнолуния резонно опасаться не вервольфам, а тем, кто рядом с ними…

— Рем, ты меня пугаешь, — протянул Сириус. — У тебя появилось чувство юмора…

— Вот ужас-то, да?

— Так… кто ты, и что ты сделал с моим другом?

— Это ты про того размазню-меланхолика, привыкшего плыть по течению? Считай, что я его съел. К слову, было невкусно.

— Рем…

— Да не смотри ты на меня так, — Люпин безмятежно улыбнулся. — Слышал когда-нибудь, что людям свойственно меняться?