Читаем Честь взаймы полностью

В двенадцать лет Ниал попал все-таки в Магическую академию, хотя с его стороны было приложено максимум усилий, чтобы отсрочить сей миг. Сын старшины рыбачьей артели жаждал вольницы и мечтал стать лоцманом. С магическим даром – это идеальный вариант. Всегда кусок копченой ставриды на толстый кусок хлеба и кружка пива в придачу. Но тут захворала мамаша, сильно захворала, так захворала, что на вопрос: «Когда мама выздоровеет?» – лекарь не мог ответить ничего утешительного. Мать умирала мучительно долго, под конец перестав быть похожей на саму себя, до того иссохла и скукожилась. Тогда-то и решил Ниал Кориней выучиться на мага-целителя. Он был самым старшим младшекурсником, и по идее ему полагалось стать вечным изгоем, но юные любители подлянок не на того нарвались. На голову выше иных восемнадцатилетних и в пять раз сильнее любого однокашника, Ниал не только пускал в ход свои тяжелые кулаки, но и быстро научился шантажу и манипуляциям. Кому, как не ему, разведывать маленькие мерзкие тайны молодых чародейчиков и превращать свое знание в смертельное оружие. Кто-то прячет под подушкой запрещенную книжку с картинками, кто-то любит подглядывать за младшими мальчиками в купальне, а кто-то кушает не те грибочки. Удивительно другое – Ниал Кориней сумел пройти по краю пропасти и не свалиться в нее, он удержался от искушения безнаказанно тянуть жилы из людей. Только никогда не спрашивайте, чего это ему стоило, договорились? Главное – он вырос, он набрался мастерства, но когда понял, сколь мало магия может дать медицине, как беспомощен чаровник перед холерой и дизентерией, со спокойной душой отринул свой никчемный в интересующем его вопросе дар и обратил взор к науке. Нил Кориней не побоялся снова стать студентом Университета в тридцать пять и ни разу не пожалел о своем решении.

А знаете почему, судари и сударыни? Потому что чистая совесть – чертовски приятная штука, скажу я вам.

– Вот ведь ж-ж-ж-ж… какая…

Мужчину он признал почти сразу, хотя сомнения были, и немалые. В небритом, измученном и очень нездоровом человеке от лорда Джевиджа остались только глаза – темно-серые, цепкие, жесткие. И конечно же, улыбка, справедливо приравненная врагами канцлера к запрещенному приему.

Женщину Ниал видел впервые. Хотя кто знает, может, и доводилось встречаться раньше, просто она не из тех дам, на которых оборачиваются в толпе. Незаметная, обыкновенная, как… цветок подорожника.

Но, если судить по тому, как судорожно впились пальцы лорд-канцлера в ее локоток, то в присутствии этой дамы лучше на время забыть любимое словцо.

– Добрый день, мэтр!

– И вам того же, милорд.

Они церемонно, как равный равному, поклонились друг другу.

– Леди…

– Мистрис Фэймрил Эрмаад, – поправила профессора женщина.

– Кто… кто? – выдавил из себя Ниал и, не удержавшись, прибавил-таки пару выражений, не предназначенных для женских ушей.

Рыбацкий поселок с его тяжеловесным лексиконом снова напомнил о себе множеством сравнительных эпитетов.

– Кто… объяснит мне, что здесь происходит? – требовательно поинтересовался уважаемый мэтр, вперив кровожадный взор в студиоза. – Ну?

– Позвольте мне, господин профессор, – осторожно молвила женщина.

Ниал Кориней слушал и не верил своим чутким ушам. Кому сказать, сюжет для авантюрного романа, да и только.

Но каковы бывшие коллеги! Сокрушить самого Росса Джевиджа, обмануть всех, включая его императорское величество, обвести вокруг пальца самого Лласара Урграйна, командора Тайной Службы, – это не просто преступление, это величайшая афера века.

Отрекшийся маг все равно маг, посему Ниал не мог не восхититься наглостью и решительностью заговорщиков. Теперь многое из событий последнего года становилось понятным и объяснимым. Например, все усиливающийся либерализм властей по отношению к чародейскому сословию. Мало-помалу, шажок за шажком, почти незаметно, но волшебники начали отвоевывать утраченные позиции в обществе. И ему, обществу в смысле, попустительство властей отнюдь не пошло впрок. Колдуны, почуяв свободу, мгновенно начали делить сферы влияния. А профессор еще задавался вопросом, отчего градоначальство стало смотреть сквозь пальцы на мажьи злоупотребления. А оно вот почему! Сверху осторожненько, но настойчиво давили, а заговорщики оставались вне подозрений.

Мэтр только языком щелкал в особо впечатляющих местах повествования мистрис Эрмаад. Он как никто из присутствующих мог оценить красоту игры, даже опираясь на отрывочные факты и смутные догадки жертв чародейского произвола. Оценить и ужаснуться масштабу ползучего государственного переворота.

– Понятно же, что никто не осмелится покушаться на Императора. Во всяком случае, пока. Это огромный риск ввергнуть огромную страну в пучину политического хаоса. Шиэтра сразу же воспользуется случаем, чтобы наложить лапу на колонии Эльлора, – заявил лорд Джевидж, подтверждая самые мрачные прогнозы, высказанные профессором. – А вот если постепенно распространить свое влияние, захватить некоторые важные отрасли промышленности – шахты, мануфактуры, фабрики, – тогда можно и за Императора взяться. Я так думаю.