Читаем Честь взаймы полностью

– Ну откуда же мне знать, что вам снится, мистрис Эр… Джайдэв? – пожал плечами молодой человек. – А действительно, что это за плохой сон?

Старинная примета требовала в будние дни держать содержание тревожащих ночных видений в строгом секрете до полудня, чтобы не сбылись злые предзнаменования. Сегодня был как раз нир-ми-арис,[11] канун дня выходного, а также середина третьих суток действия бессонного зелья. Мистрис Эрмаад сослалась на примету, прячась от ответа за сущим суеверием, словно за старым, но еще крепким щитом.

А привиделась Фэйм охота с собаками на нее саму. По ночному лесу бежала она, пятная белизну снежной целины свежей кровью из открытой раны, а следом молча неслись огромные черные псы. Не трубили громко рога, и неведомые охотники не орали что-то воинственное и торжествующее, напав на свежий след. Но они были там, за тьмой и ночью, бесшумно скользя за высокими деревьями. А потом сновидица лежала на жестком ложе, лицом обращенная к звездным небесам, а сверху падало огромное, сверкающее морозными узорами лезвие, грозя мгновенной смертью. Но вместо того, чтобы прощаться с жизнью или молить палачей о пощаде, Фэйм с запредельным сосредоточением изучала прихотливый рисунок звезд. Лезвие падало, а время, холодное и прозрачное, сковало все вокруг ледяным панцирем. Зеркальная сталь и далекие искорки звезд в огромных черных глазах.

И ничего хорошего этот сон не мог предвещать – это точно.

Естественно, делиться своими переживаниями Фэйм не стала. Все и так напряжены и капельку не в себе. Кайр постоянно косится на подопечного милорда, тревожась о его самочувствии даже больше, чем сам Росс. Джевиджу тоже не по себе. Видно же, что он мучается проблемой своего «замка», ищет и не находит ответа на самый простой и самый важный вопрос – где он может быть? В самом же деле, ведь не прочешешь каждый дом в Эарфирене. А Фэйм бы и рада помочь, но чем? Омлетик изжарить на спиртовке или кашку сварить – маловато будет.

На перекрестке Третьей Храмовой и Речной улиц они распрощались до самого заката. Лорд-канцлер и его юный друг отправились в центр города, а мистрис Эрмаад – к прачке, отдать в стирку грязную одежду. Все очень просто, можно сказать банально: мужчины занимаются стратегией, а женщины стирают их подштанники, особенно это важно, когда стратегия вдруг оказывается не самой удачной.

Потом она зашла в гости к мистрис Филфир, домовладелице профессора, чтобы узнать насчет съемной квартиры. Пожилая матрона прониклась к недавней гостье постояльца самыми дружескими чувствами, сраженная наповал бабушкиным рецептом тыквенного пирога, и теперь принимала Фэйм по-королевски: вишневым джемом, чаем и булочками с марципаном. Потчевала со всей тщательностью, присущей правилам хорошего тона полувековой давности, когда гостя предписывалось не выпускать из-за стола до полного насыщения. И еще в дорогу объевшейся и едва тянущей за собой ноги жертве гостеприимства давать корзиночку с пирожками. Чтобы, значит, не оголодала в пути.

– Чудесная моя мистрис Джайдэв, голубушка! Все устроилось наилучшим образом – вы завтра можете переезжать в меблированные комнаты госпожи Поллос, – обнадежила хозяйка. – Гостиная, спальня, столовая, кухня, туалетная комната с ванной в вашем полном распоряжении.

Фэйм едва удержалась, чтобы не вскочить из-за стола и не подпрыгнуть на месте, хлопая притом в ладоши от счастья. Вот он, предел мечтаний, – горячая ванна, возможность смыть с себя всю грязь, промыть волосы, привести себя в порядок.

– О! И там есть замечательная широкая кровать, – хитро подмигнула мистрис Филфир. – С настоящей периной и пуховым одеялом.

Очень прозрачный намек. Но если вспомнить об их совместной ночевке в доме шахтерской вдовы, то смущаться уже нечему. Мистрис Эрмаад, само собой, была шокирована, проснувшись так близко… слишком близко от своего спутника, и впоследствии неоднократно обдумывала причину столь внезапной доверчивости к совершенно постороннему мужчине. Вывод напрашивался только один – любая порядочная женщина может смело доверить свою честь Россу Джевиджу, он просто внушает это чувство своим присутствием. Такова сила его харизмы, власть его обаяния. Он рядом, и ты ему веришь.

«В принципе, с ним и ванну безопасно принимать», – вдруг ни с того ни с сего подумалось Фэйм.

– Ох! Вы зарделись прямо как роза, голубушка, – хихикнула Филфир, грозя смущенной собеседнице пухлым пальчиком. – Прекрасно вас понимаю. Сама была молодой, а мистрил Джайдэв… О! Он такой внушительный мужчина. Такой мужественный… На лорд-канцлера похож чем-то, между прочим.

Чтобы отвлечь даму от вопросов портретного сходства, Фэймрил стала подробно расспрашивать ее о меблированных комнатах госпожи Поллос, чем завоевала еще большее уважение домовладелицы. Дотошность в вопросах обустройства быта в женщинах всегда приветствовалась и почиталась важной добродетелью.