— Выстрел палача за ухо будет наибольшим, на что ты сможешь надеяться. Это будет счастливый исход. И мне думается, что немцы вряд ли будут столь благосклонны — реальность окажется гораздо менее приятной.

— Незачем впадать в пессимизм, — сказала она. — Даже сближаясь с «Тиграми» под Курском мы не думали о плохом. Мы думали лишь о долге.

— Завидую твоей стойкости. Не пора ли отдохнуть?

— Спасибо. И верно, отдохну.

Учитель взял её за руку, чтобы помочь — и в следующий миг в голове его вспыхнули искры, а своим горлом он ощутил нажим клинка точно напротив того места, где менее чем под четвертью дюйма плоти пульсировала артерия.

Обернув его вес против него же, Милли уронила его на землю, придавив коленом, упёртым в спину. Её рука с небольшим ножом, обхватив голову спереди, угрожала незащищённому горлу.

— Для учителя ты слишком много знаешь, — прошептала она. — Ты чертовски быстро нашёл меня для учителя. Теперь, сэр, скажи мне, кто ты есть на самом деле, или я перережу тебе артерию и ты истечёшь кровью досуха за семь секунд.

Глава 19

Улица Ивано-Франковска

Они хотели забрать его в госпиталь, но Боб не видел в этом смысла.

— Скажи ему, — говорил он Рейли, чтобы та перевела полицейскому, — что он не ударил меня. Удара как такового не было. Машина прошла вскользь, я потерял равновесие и упал.

Приехала «Скорая помощь», вокруг собрались свидетели. Рейли усердно объясняла произошедшее ивано-франковскому полицейскому — к счастью, понимавшему русский.

— Он хочет, чтобы ты ещё раз рассказал.

— Это был неаккуратный водитель. Он подумал, что сможет опередить меня и нажал на газ.

Суэггер подождал, пока Рейли схватится за его мысль, и продолжил:

— Я углядел его боковым зрением и успел шагнуть назад. Машина меня не ударила, а только толкнула, отчего меня крутануло, я потерял равновесие и упал. Он, наверное, даже не заметил, что что-то случилось.

Так прошли несколько минут. Нет, они не заметили цвета машины. Нет, номер тоже не помнят. Никто из свидетелей также ничем не помог — их главным образом интересовало, как полицейский закончит дело с двумя американцами.

Наконец, он протянул Бобу картонку с приколотым к ней протоколом, написанным под копирку на украинском. Это было что-то вроде отчёта о случившемся, который Боб взял, поблагодарив полицейского и теперь наблюдая, как тот удаляется. Небольшое сборище вокруг также растаяло в ночи, видимо в поисках иных привлекательных драм.

Они вернулись в отель — разноцветное здание, напротив которого располагался плакат «Коммунизм: лихие годы».

— Ты уверен, что ты в порядке? Он ударил тебя сильнее, чем ты копу сказал.

— Всё в порядке, — ответил Суэггер. — Разве что завтра двигаться тяжело будет.

— Никаких тебе гор.

— Думаю, да.

— Так что? Кто-то пытался нас убить?

— Ну… тут самая грань между несчастным случаем и убийством.

— Но почему кто-то будет волноваться о чём-то, что случилось на Украине семьдесят лет назад, причём в живых нет уже ни участников, ни очевидцев?

— Как они вообще узнали, что мы что-то ищем?

— Ну, я и не скрывалась. Вообще об этом не думала. Я делала всё, что делаю обычно: звонила разным источникам, проверяла веб-архивы разных русских министерств, разговаривала с людьми, посещала всякие места…

Боб задумался.

— Что ж, — сказал он наконец, — похоже, что мы разлили чью-то водку. Я позвоню Стронскому.

Стронский был бывшим снайпером Спецназа, братом по высокой траве и длинным колосьям. В Афганистане и Чечне он повидал всякого. Они немедленно сдружились, сведённые вместе американским оружейным журналистом, когда Суэггер в прошлый раз был в Москве. Стронский добывал себе пропитание крайне сомнительными действиями, но как теперь сказал Суэггер — «бандит на нашей стороне не помешает».

Они сели внизу, за столиком отельного бара. Рейли выудила свою записную книжку, нашла номер и набрала его, протянув телефон Суэггеру.

— Да.

— Суэггеру нужен Стронский. Он меня знает.

Телефон замолчал, но через две минуты снова зазвонил.

— Сукин сын! Суэггер, ты что творишь? Старый ты ублюдок, когда я видел тебя последний раз — измайловские стреляли в нас в саду Сталиных.

— Забавно было, да — согласился Суэггер, сразу же перейдя к быстрому рассказу о том, зачем он здесь и почему сейчас позвонил.

— Я буду там завтра, — сообщил Стронский. — Будь где ты есть, не ходи никуда. Не дай подонкам другого шанса.

— Нет, это не стоит твоего времени. Мы даже не уверены, что кто-то играет с нами. Вот что мне нужно: наведи справки. Если кто-то и пытается прихлопнуть меня на Украине, он оставил следы. Звонки, попытки найти связи и всё такое. Кто-то искал исполнителя. Если что-то нароешь — дай мне знать.

— Если что-то найду — этот номер?

— Точно.

— Но я всё равно подготовлю кое-что. Не помешает иметь возможность быстро вытащить тебя.

— Мы просто интересуемся тем, что случилось семьдесят лет назад.

— Дружище, посмотри на кладбища. Цветы там свежие. Кто-то помнит. А в этой части леса прошлое никогда не уходит. Это навсегда.

Глава 20

Пещера над Яремче

Июль 1944 года

— Пожалуйста, не режь меня, — взмолился пойманный человек.