Читаем Честь снайпера полностью

Это было аристократическое обиталище, построенное порядка шести веков назад — просторный, зубчатый замок, обнесённый стеной, имевший целью противостоять не столько войне, сколько зависти, в определённых моментах столь же разрушительной, как и война. Здесь проживала династия польских герцогов, контролировавшая всю Южную Украину. Некоторые дожили здесь, обездоленные революцией — жалкие обломки прошлого государства, пока Хозяин не вывез их всех в лагеря после начала оккупации в 1939 году и до 41 года, тем самым закончив шестисотлетнюю историю Андриевских фигурами девяностотрёхфунтовых зэков. Однако, власть русских над дворцом не продлилась так долго, чтобы они успели уничтожить его роскошь, так что дворец остался гордостью Станислава.

— Я знаю, — продолжал Грёдль, — что Андриевский дворец сейчас занят десантниками. Специальной частью, входящей в состав Второй десантной дивизии. Сейчас дивизия находится в Нормандии и зовётся двадцать первым полком. Однако, она больше не существует. Оставшиеся в живых, находящиеся здесь, известны как «боевая группа фон Дрелле». У них своя, особенная униформа и шлемы. Это не Ваффен-СС и не армия. Скорее всего, Люфтваффе. Заноза в моей заднице. Их очень ценит этот чёртов фон Бинк. Эти парни сейчас на каком-то задании, но когда они вернутся, я прикажу фон Бинку переместить их в полевом лагере Четырнадцатой панцергренадёрской. Пусть сами себе выкапывают сортиры, ставят палатки и тянут колючку. Полагаю, это пойдёт им на пользу. Тем временем карательный батальон разместится в дворце герцога Андриевского и насладится комфортом, который тот предлагает. Им нужно отдохнуть как следует.

— Отличные новости, доктор Грёдль.

Нельзя было отрицать, что в личности Грёдля присутствовало нечто впечатляющее. Макс Вебер называл это «харизмой» — некоей аурой, которую ощущали и влиянию которой поддавались все, контактировавшие с ним. Её создавала его высочайшая серьёзность, его абсолютная вера, его пугающая способность запоминать колоссальные объёмы данных. Когда он говорил, то слушающий ощущал себя словно приглашённым в элитный круг знающих куда как больше, нежели остальные. Говорили, что когда он преподавал экономику в Мюнхене в двадцатых годах, молодой художник по фамилии Шикельгрубер приходил послушать его лекции, которыми весьма вдохновлялся. Позже тот самый молодой человек вознаградил профессора постом в правительстве и возможностью начать его крестовый поход.

— Завтра я даю приём в своих апартаментах в отеле. Семь вечера. У тебя есть мундир? — спросил он Салида.

— Конечно.

— Семь вечера, помытый, побритый, в мундире. Встретимся с генералами и начальниками отделов, которые контролируют остатки германской Украины. Если впечатлишь их — они дадут тебе всё и будут ставить тебя в начало каждой строки. Завтра я представлю тебя офицеру, и если ты очаруешь его — эти три БТРа будут отданы в распоряжение карательного батальона. Безо всяких ожиданий и объяснений, не надо ничего объяснять диспетчеру — они просто твои, с избытком топлива и боеприпасов, так что действуй без помех.

— Отлично, сэр.

— А на следующий день настанет время расширить радиус действий. Я хочу, чтобы ты проехался по этим пяти деревням вдоль дороги в Яремче и в каждой расстрелял по двадцать заложников. Это привлечёт их внимание и склонит к покорности. Их гены воспитают их, поскольку в их крови — покорность и страх. Так что мы просто соблюдём природные принципы.

Четыре тысячи футов над Яремче.

Она заставила его повторить, а Учитель переводил с украинского.

— Я пойду вниз по склону горы и, дождавшись темноты, войду в деревню Яремче. Не торопясь, разведаю всё — потрачу около трёх ночей. Буду избегать любого контакта и двигаться тихо. Я попытаюсь добыть винтовку.

— Какую винтовку? — требовательно спросила Петрова.

— С оптическим прицелом.

— Теперь информация. Занимают ли немцы деревню или просто патрулируют — если да, то как часто и какими силами? Какой у них настрой? Наготове ли они или же расслаблены, передвигаются ли без тяжёлой техники?

Учитель переводил.

— Я знаю, что у тебя всё получится, — сказала она.

Довольный Крестьянин выполз из пещеры и ускользнул.

— Шансов на то, что он найдёт винтовку с оптикой, практически нет, — сказал Учитель. — Ты это знаешь.

— Ему нужна цель, только и всего.

— Только немцы имеют такие винтовки, и я уверен, что лишь специальные части. А они не склонны оставлять свои игрушки без присмотра.

— Если он добудет пристойную, не совсем убитую мосинку или даже немецкий Маузер, я со ста ярдов попаду и с открытого прицела. Всё то же самое: найти позицию, сконцентрироваться, контролировать дыхание, следить за спускающим пальцем…

— Оптический прицел даст тебе ещё двести ярдов дистанции. А то и двести пятьдесят. Это уже шанс на спасение. Поверь мне, тебе не захочется быть пойманной эсэсовцами после того, как ты убьёшь одного из их лидеров.

— Я всё равно погибну. Это война. Здесь постоянно так происходит.