Читаем Честь и долг полностью

Городской голова Челноков встретил лорда Мильнера на ступенях крыльца с хлебом-солью на золотом подносе: поднос гость тут же передал своему секретарю. Прихрамывая, Челноков проводил гостя по парадной беломраморной лестнице через стрельчатый вестибюль на второй этаж, где последовал обед в стиле московских Гаргантюа, совершенно выбивший из сил британского министра. Хорошо еще, что свою приветственную речь в адрес Челнокова и Москвы благородный лорд произнес в самом начале обеда и тут же вручил городскому голове знаки ордена Подвязки, которые король пожаловал ему за заслуги. Официально эти заслуги назывались "в пользу русско-английского союза", хотя, как доложил королевскому министру всеведающий Брюс, этот хромоногий русский оппозиционер был попросту агентом британской разведки. Правда, агентом не мелким, получающим грошовый гонорар за пустые сплетни. Нет, Челноков, как и некоторые другие широко известные москвичи, вроде князя Львова, Коновалова, были просто откровенными друзьями молодого Брюса. Они очень возмутились бы, если бы он предложил им гонорар. Однако секретные резолюции «общественных» организаций, планы этих организаций и их руководителей — все было немедленно доставляемо Брюсу, а им, в свою очередь, — в Лондон, в Сикрет интеллидженс сервис.

Прием-завтрак в Городской думе длился пять часов. Он грозил перерасти в поздний обед, когда измученный длинными речами и обильным столом лорд покинул его и направился на экскурсию в Кремль. Русскую святыню ему удалось осмотреть только мельком, снаружи, потому что снова надо было ехать на другой берег Москвы-реки, туда, где напротив Кремля располагался дворец сахарных королей Москвы миллионщиков Харитоненко.

Когда господин министр прибыл в дом, здесь, словно в театре, было полно по-европейски одетых господ и дам. Его это очень удивило. Лорд ожидал увидеть русских купцов в старообрядческой одежде и в сапогах.

Несмотря на постоянный зверский аппетит, таившийся в худощавом теле, сэр Альфред совершенно не мог видеть, по крайней мере еще два часа, накрытого стола. Его помощник Джордж Клерк сообщил это Брюсу, а тот — своим близким московским друзьям — устроителям вечера. Хозяева были вынуждены согласиться, что гость удалится для отдыха в отдаленный и тихий покой. Но и это время министр использовал с пользой для Британской империи. Не успел он расположиться в уютной гостиной, как ему был представлен председатель Всероссийского земского союза князь Львов, кандидат в премьеры будущего министерства общественного доверия.

Князь был спокоен, говорил сдержанно. Его седая бородка была аккуратно подстрижена. Темные глаза светились умом. Из его шевелюры, несмотря на возраст, не упало, наверное, еще ни одного волоска. Изящный фрак облегал худое тело человека, явно привыкшего к верховой езде.

Господа расположились в покойных креслах. Кроме князя, из русских был еще Коновалов. Но он держался на втором плане, памятуя о том, что назавтра лорд принял приглашение побывать у него и встретиться с избранными промышленниками. Тем не менее сэр Альфред знал, что именно Коновалов был самой влиятельной фигурой в Москве и "серым кардиналом" Львова.

Князь Львов без предисловий стал зачитывать меморандум, который он подготовил для передачи лорду Мильнеру. Предварительно он вручил сам документ. На нескольких страничках были напечатаны двенадцать пунктов, сообщавшие цели и задачи буржуазных заговорщиков. Меморандум говорил, во-первых, что война ведется на два фронта: против искусного и упорного врага вовне и не менее упорного и искусного — внутри. Под внутренним врагом явно имелась в виду царская клика и администрация, в том числе и охранка. Далее ставилась задача отделения «своих», то есть людей, понимающих и признающих наличие внутренней войны, от тех, кто не понимает или не хочет признавать равенства внешнего и внутреннего фронтов. В-третьих, требовалось признание того обстоятельства, что победа над внешним врагом немыслима без предварительной победы над внутренним.

Один из пунктов извещал о назначении штаба из десяти лиц, среди которых основная ячейка — князь Львов, А. И. Гучков, А. Ф. Керенский и А. И. Коновалов.

Воспитанному лорду вдруг захотелось присвистнуть по-простонародному. Встреча с князем Львовым открыла наконец глаза Мильнеру, для чего его повезли в первопрестольную. Москва явно сделалась важным центром буржуазной оппозиции, ибо ее промышленная и финансовая мощь сковывалась самодержавным строем, и московские промышленники, торговцы и финансисты стремились вырвать власть у царя, петроградского чиновничества и дворянства.

Меморандум указывал, что важным фактором успеха является влияние газет на публику, а посему журналистов необходимо подчинить штабу оппозиции, требовать их согласованных действий. Неподчиняющихся заставить молчать, изгоняя с работы… "Ну совершенно британские методы подавления инакомыслящих!" — умилился лорд Мильнер.