Читаем Честь и долг полностью

— И учти, — приводил на память цифры Мезенцев, — что основной базой снабжения русской армии оставались отечественные заводы. За годы войны — до ноября шестнадцатого — из-за границы мы получили лишь около десяти процентов орудий, но военное руководство никак не могло понять этой истины и уповало на союзников.

А возьмем вопрос с автомобилями! — продолжал свой печальный рассказ Мезенцев. — Ты, ваше превосходительство, знаешь, что современная война требует моторов… Так вот, вопрос с автомобилями не решен даже размещенными заказами, тем более что английские автомобили, главным образом фирмы Тальбот, малопригодны в наших дорожных условиях. Лучше было бы заказать хотя бы тысячу американских, но англичане не разрешают нам делать этого, блюдут интересы своих фирм. Ты, может быть, слышал, что в декабре в докладе штабу верховного главнокомандующего английские автомобили были признаны "совершенно непригодными". А все же представитель ГАУ в Лондоне закупил еще 800 таких же машин. Кто так глупо или преступно распоряжается?..

— Ты напомнил мне сейчас Милюкова, он вот так же выступал недавно в Государственной думе с риторическим вопросом "Глупость или измена?..", улыбнулся Алексей.

— А действительно, чего больше — глупости или измены? — возмутился опять Мезенцев.

— Саша, ты забыл еще одно состояние, в котором, к сожалению, часто пребывают не только интенданты, но и более высокие персоны — я не указываю пальцем, — а именно: казнокрадство!

— Ты прав, друг мой, — грустно задумался Мезенцев.

Друзья вернулись к следующему заседанию конференции в дурном настроении. И его отнюдь не улучшило выступление лорда Мильнера. Британский министр со злыми глазами в блистающем золотом придворном мундире его величества короля Георга нагло заявил русским союзникам, что ждать помощи снаряжением и боеприпасами — бессмысленное дело.

— Вы сами можете и должны производить необходимое снаряжение, — с брезгливой миной на лице заявлял английский лорд, — а ресурсы западных союзников не неисчерпаемы… Легко удостовериться, что Россия не получила от союзников того, что она может производить сама…

Соколов и Мезенцев увидели в этих словах намек на данные ГАУ, официально сообщенные британскому союзнику.

— Россия с ее огромным протяжением и разнообразными ресурсами, наступал Мильнер, — способна, вероятно, с экономической точки зрения стать наиболее самоснабжающейся страной в мире…

Далее лорд принялся предъявлять своим русским хозяевам обвинения, которые были прямо списаны с речей оппозиции царю в Думе. Отбросив всякие дипломатические обороты, резко и зло министр британской короны заявлял о правительстве своей союзной страны, что у него "недостаток организации". Он упрекал в неправильном распределении сырья и топлива, в излишестве военных и гражданских заказов у западных союзников и Японии, в неумении вести промышленность в военное время.

Лорд Мильнер прямо вмешался во внутренние дела союзной России, предъявив ей, в частности, требование, словно колониальной стране, чтобы всякий военный материал, поступающий из-за границы, сопровождался несколькими представителями Британии, опытными в обращении с этим материалом.

— Они должны пользоваться свободой действий и возможной поддержкой при наблюдении за транспортированием и сборкой различных орудий и при инструктировании… — уточнил Мильнер.

Соколов и Мезенцев возмущенно переглянулись. "Подумать только, словно африканцы в какой-нибудь африканской колонии, русские люди должны подчиняться белым английским колонизаторам!" — пронеслось у Алексея в голове. Мезенцев явно испытывал те же чувства гнева и обиды за свою страну, за то, что российский министр иностранных дел не дал отпора наглым притязаниям британского министра.

…Гулким эхом отдавались под куполом прекрасной беломраморной ротонды голоса иностранных делегатов, обсуждавших, когда русской армии следует начать наступление для подкрепления своих западных союзников. Уже генерал Гурко, делегированный на конференцию, чтобы отстаивать интересы русской армии, заявил, что "Россия доныне лишена была возможности в полной мере проявить свои силы ввиду недостатка в военном снабжении", а мрачные думы не покидали Алексея. Он с горечью думал о том, что опять десятки тысяч русских солдат должны отдать свою жизнь ради того, чтобы Париж и Лондон сберегли свой "цвет нации", что конца-краю войне не видно, что льются чудовищные потоки крови, людям причиняются неисчислимые страдания, а все ради интересов вот таких "белых людей", как лорд Мильнер, примеряющий теперь свои колониальные замашки к России. Аналитический ум разведчика, владевшего политическими категориями большого масштаба, рождал горькую мысль о том, что царская Россия вообще не была уже равноправным партнером в системе Антанты, что союзники стремились сделать из нее полуколонию.

Соколов твердо решил отказаться от малоприятной чести сопровождать главу английской делегации в Москву, о чем его уговаривал Беляев, а поехать лучше с генералом Вильсоном на фронт, где атмосфера будет, очевидно, значительно чище.