Читаем Черви полностью

«Действительно, Магвайр всегда прав, – подумал Мидберри. – Что бы там ни случилось, а солдаты всегда будут твердить одно и то же – несчастный случай, и все. Тут все предельно ясно». Не ясно только, как он сам относится к этому происшествию. Он действительно был в какой-то мере разочарован тем, как вели себя солдаты. Однако в то же время чувствовал и явное облегчение. Что же его разочаровало? То, что Магвайр снова оказался прав? Или то, как трусливо ведут себя новобранцы? А может быть, он надеялся, что теперь в его руках появится улика, которой при случае можно будет пригрозить Магвайру? Что-то такое, что в конце концов уравняет его со штаб-сержантом? Что же касается чувства облегчения, то тут у Мидберри, к сожалению, была полная ясность – если бы хоть один солдат заявил, что видел, как Магвайр умышленно ударил Купера, ему непременно пришлось бы выбирать чью-то сторону. Выступить открыто против Магвайра или же ополчиться на этого парня, во что бы то ни стало заставить его замолчать. И он, как ему казалось, вовсе не был уверен в своем выборе. Как бы все-таки он поступил, если уж быть откровенным? С одной стороны, Магвайр его прямой и непосредственный начальник, и он обязан служить ему верой и правдой. А чем он обязан перед солдатами? Ничем. А перед собой? «Да ну его к черту, – одернул он себя. – На кой это мне нужно, голову ломать. Если бы да кабы… Все уже решилось само собой. Нечего, стало быть, вола за хвост вертеть. Спасибо солдатам, избавили от сомнений. Теперь, надо думать, они на попятный уже не пойдут, будут везде твердить одно и то же. Вот и ладненько. А я стану им подпевать, и дело с концом».

Он давно уже принял свое главное решение. Тогда еще, когда решил стать сержантом-инструктором. Как он тогда радовался! И теперь отступать совсем ни к чему. Зря что ли их тогда учили: кто хочет смыться из морской пехоты, должен сделать это до того, как началась война, и ни в коем случае не после.

– Марш в кубрик и стать там к койкам, – приказал он солдатам. Те быстро вышли. Мидберри направился следом.

Когда он вошел в дверь, взвод стоял по стойке «смирно».

– Очевидно, будет начато официальное расследование, – обратился он к строю. – Понабегут золотые козырьки, начнут всех хватать, допрашивать, уговаривать. Будут из кожи вон лезть, чтобы выбить что-нибудь этакое… В общем, чтоб беду на нас накликать, навредить. Это уж будьте уверены. У них всегда так. Только и стараются, чтобы людям жизнь испортить. Понапридумывали всяких уловок хитрых. Добренькими дяденьками станут прикидываться, обещать черт-те что. Вроде, мол, не бойся, клепай все, что хочешь, мы тебе за это спасибо скажем, а потом в другую часть переведем. А то еще начнут обещать, мол, раньше срока в выпуск поставим, досрочно звание присвоим – рядового первого класса. Только согласись нафискалить на своих, натявкай. А главное, в душу лезть станут, расспрашивать, как и что. И не только про Купера, а и про то, как сержанты-инструкторы с вами обращаются, бьют ли, обижают, как вообще наказывают. Ну и всякое такое.

К чему я это вам все толкую? Да к тому, чтобы вы, парни, наперед знали и помнили: всем этим золотым козырькам на вас ровным счетом начхать. Плевать они на вас хотели с высокой колокольни. Они что, вкалывали тут вместе с вами все эти одиннадцать недель? Жили хоть один час с вами в кубрике? Учились, как вы, с утра до ночи и еще ночью? И беды ваши для них – тьфу да и только! У них своя корысть, одно на уме – на вашем горбу в рай въехать. Какой-то там дурак им намелет с три короба, наплетет, они и рады-радехоньки. Сейчас же все запишут и побегут скорее наверх фискалить. А все зачем? Да чтобы чины понахватать, вверх пролезть. Одно только это у них на уме, ничего больше. Так что еще раз предупреждаю: хотите себе добра, помните – что бы эти начальнички вам ни обещали, что бы ни сулили, хоть чины, хоть златые горы, не поддавайтесь. Стоит только одной шавке тявкнуть, одному гаденышу рот раскрыть, всем вам крышка. Перво-наперво всех вас до единого запишут в свидетели, и пошло-поехало. Сперва следствие, потом доследование, затем суд. А суды у нас тут, знаете, какие? Другой раз не только по неделе, а по месяцу тянутся. И все свидетели, конечно, сидят на месте. Никакого выпуска, никаких назначений. Значит, вон сколько времени вам тут лишнего придется вкалывать. Зря сидеть без дела, конечно, не дадут. Прибавят занятий – строевой, походов, марш-бросков. А когда все это, наконец, закончится, то может оказаться, что взвод-то надо расформировывать. Золотым козырькам наплевать, что вы что-то уже знаете, чему-то научились, да и меж собой притерлись. Распихают куда попало, скорее всего, к начинающим, а это значит, что придется вам все по новой проходить, еще не одну неделю торчать на этом острове. Есть тут такие, кому это улыбается, или нет?

– Никак нет, сэр, – дружно закричал взвод.