Читаем Черви полностью

– Да, вот еще что, – добавил Мидберри. – Мы все тут люди взрослые, так я хочу с вами кое о чем договориться. У нас ведь задача номер один – стать настоящими солдатами, бойцами морской пехоты. Вы для этого завербовались, верно? А чтобы стать морским пехотинцем, надо немало испытать. Да и пережить кое-что приходится тоже. Поди, уже убедились, что тут у нас не так все легко и просто. Солдатская школа – штука трудная. Не всяк и не всякий барьер с ходу возьмет. Другой раз и попотеть приходится, а то, глядишь, и шишку набьешь, нос расквасишь. Как же иначе. Трудно воевать, а учиться этому еще труднее. Вон вас какая орава – чуть ли не семьдесят душ. В такой куче чего только не случится. Бывают и происшествия, не без этого. И тут ничего не попишешь. А уж заранее и тем более не угадаешь. Вон хоть с этим Купером. Конечно, кому приятно, что так получилось? Да только что тут особенного. Обычное дело. Не то еще бывает. Так что шум поднимать не к чему. Я еще раз говорю – учёба у нас с вами не мед, это верно. А почему? Да потому, что и служба наша – особая. Скажем, в армии или там на флоте оно, может быть, и полегче, там это можно, а нам – никак нельзя. Мы ведь с вами совсем другой народ – морская пехота. Не чета всяким сухопутчикам или матросам. Им можно и слабинку иметь, где-то гайки отпустить, а нам нельзя. Нам это – смерть верная! Вы здесь не первые, в этом учебном центре. Тысячи уже прошли. Многие тысячи. И все они учились так же, как и вы. Без всяких послаблений, До седьмого пота, а иногда и до крови. Зато и выходили настоящими бойцами, отборными солдатами – боевой морской пехотой. Гордятся этим. И вы тоже потом не раз добром нас помянете. С гордостью будете вспоминать, как тут трудились…

Мидберри сделал паузу. Подождал, чтобы солдаты поглубже впитали его слова, чтобы все, что он сказал, осело в их сознании, закрепилось там. Потом продолжал:

– О Купере не беспокойтесь. С ним все в порядке, и нечего зря трепаться об этом. Тем более, что у пас ведь есть забота поважнее – скоро выпуск, вот к чему готовиться надо. Все силы мобилизовать. А с Купером и без нас разберутся. На войне как бывает? Штурмует, скажем, взвод высоту. Половина солдат уже полегла. Но имеют ли право те, кто остались в строю, бросать свое главное дело и кидаться упавших обхаживать? Да еще переживать, как, мол, они. там. Ни в коем случае! Начни они так делать, страшно, что будет. Все полягут, ни один не уцелеет, это уж точно. Значит, так поступать негоже. Для раненых есть санитары, они пусть и заботятся. А взвод должен выполнить задачу – взять высоту, и точка, разбить противника и тем самым спасти не только себя, но и раненых. Вперед, на штурм! Только так в бою. И в учебе тоже. Раз поставлена задача, она должна быть выполнена любой ценой, во что бы то ни стало. Хоть нос в крови и лоб в шишках. Нам вон сколько еще сделать надо. А времени в обрез. Никто ведь из вас, надеюсь, не собирается проваливаться? Не желает пинком под зад отсюда вылететь, верно? Да никто и не вылетит. Будь я проклят, коли не так. Надо только поднажать. Осталось-то всего ничего – меньше, чем пара недель, и вы все уже в выпуске. Настоящие парни! Бойцы морской пехоты! Для этого стоит попотеть. Верно я говорю?

Взвод нестройно прокричал свое «Так точно, сэр», и Мидберри подумал, что можно было бы потребовать и более энергичного ответа, да, пожалуй, сейчас не стоит. Главную задачу он, вроде бы, выполнил, во всяком случае, открытого несогласия никто не выразил. Магвайр был прав, все шло так, как ожидалось. Их волновало вовсе не то, что произошло с Купером, а лишь то, как это происшествие может на них отразиться.

«Этих паршивых червяков сейчас только одно беспокоит: как бы поскорее отсюда выбраться. Выпуск-то ведь уже не за горами, какой же дурак захочет по своей воле его оттягивать, – учил его Магвайр, направляя для разговора с солдатами. – Вот ты на это и нажимай. Вдолби им в башку, что вся их судьба – в выпуске. Увидишь, они на это клюнут, все будет в порядке. Я такое уже повидал. Не впервой».

Тогда, подумал Мидберри, ему казалось, что дело вовсе не в выпуске. Он не особенно верил Магвайру. И, оказывается, зря. Сейчас вот воочию убедился, насколько прав был штаб-сержант, как здорово он разбирается в людях. Там, в сержантской, когда он спорил с Магвайром, ему казалось, что кубрик уже кипит, солдаты негодуют и готовы немедленно предать своих сержантов, выдать их на съедение золотым козырькам. Даже переступая порог кубрика, он ожидал увидеть тут чуть ли не бунт. А что оказалось на поверку? Вот то-то же. Прав, тысячу раз прав Магвайр. Он всегда знает, что говорит. Не то, что другие, вечно живущие в мире иллюзий.

– А теперь, – крикнул Мидберри, – я хотел бы потолковать еще кое с кем отдельно. Рядовым Уэйту, Адамчику, Логану, Муру, Брешерсу и Тейлору явиться в сержантскую. Остальным – заниматься по плану. Вечером проверю оружие. Чтобы все блестело! И не болтать! Хватит уже, потрепались. Теперь – за дело!