— Беременность неожиданно! А это и близорукому было заметно!

— Ты как?

(все так же испуганный, шепчет, нервничает Филатов)

— Да я-то нормально. Лера, что с тобой? Что с ногой?

— Болит сильно.

Вмиг опустился рядом, присел на корточки Ю.Д. (ба! неужели меня заметили?), ловкое движение рук…

— Перелома нет. Вывих или растяжение.

— А ты, Наташ?

— Да что этой кобыле будет, — нервно прошипела я.

(раздраженно скривился)

— Клинко, да что с тобой? Чего такая взбешенная?

— Ничего.

— Юля. Юля! Иди сюда. Давай, со Светой отведите Клинко к медикам. Да диазепама пусть дадут. Иначе она всех тут загрызет.

— Какого еще, на фиг, диазепама? Юрий Дмитриевич! Не чудите!

— Это приказ. Света, я на тебя рассчитываю.

* * *

— Что??? Вы смеетесь? Нет, — (лихорадочно качаю головой) — НЕТ!

(нервно заерзалась на кушетке, отчаянный рывок и пытаюсь вскочить на ноги…)

Черт! Пронзительная боль током стрельнула в мышцах.

(упала назад)

— Да сиди ты, не дергайся!

— У меня завтра ТБ!

— И что?

— Пожалуйста! Прошу… отпустите!

— Ага! Уже! Чтобы хромала где-то там, в лесу? А потом еще всем взводом пришлось тебя искать…?

Или тебе мало этой попытки свернуть шею? Нужно еще?

Не чуди ото. Сядь и успокойся. Выпей таблетки, что тебе дали.

— Не хочу.

— Так… Клинко? Правильно? Так вот, Валерия Клинко, то ты мальчику будешь говорить "не хочу", а у меня здесь бывает лишь "так точно". Не детский сад, и не рынок. Быстро выпила лекарство!

Тимуровец, хренов. В бой рвется, как будто людей спасать.

Успеешь еще… навоеваться, настреляться.

Лучше он… у нас как раз завтра будет новый завоз препаратов. Поможешь опись и сверку провести. Рабооооты хватит до самого вечера. Так что не переживай — не заскучаешь. И покруче твоего ТБ будет.

— Но ведь сами сказали, что это — обычное растяжение.

— И что?

Так.

НЕ СПОРЬ!

Выпила таблетки и марш на учебу. Что там у вас сейчас по расписанию? Физика?

— Основы Аналитики.

— Вот иди. Полезная вещь.

(то сиди, то иди… — но я и рада от вас свалить!)

— А завтра в девять — жду здесь.

И да, это — не просьба.

(ядовито скривилась)

— Таблетки выпей.

(сгребла в кучу, вкинула в карман;

попытки встать)

— Валерия, стакан на умывальнике. Будь добра, при мне выпей.

(хромаю, кривляюсь, рычу)

…

— Довольны?

— Да.

Глава Сороковая

Я всё еще не сдаюсь. Не отчаиваюсь.

Нет! НЕТ! Я обязательно должна попасть на бой, пусть даже мне голову бы отшибло.

Жива — а значит, обязана там быть!

Обязана…

* * *

— Юрий Дмитриевич! Ну, пожалуйста!

— Лерочка…

— Юра, ну прошу! МОЛЮ!!!

— Валерия, поверь, если бы я мог что-то изменить, то без сомнений вмешался.

— Не верю, — (обижено, злобно надулась)

— Но ты и сама посуди… едва ходишь, хромаешь… куда

— ДА НЕ ВАМ РЕШАТЬ! Хочу я! Хочу!!! И всё!

(расстроено поджал губы)

— Прости…

(резкий разворот и живо ушел прочь)

Гад!

* * *

— Светочка, солнышко, котик, зайчик! Умоляю, поговори с Юрой! Пусть он врача переубедит!

МОЛЮ!!!!

— Лера, ты издеваешься? Я уже три раза пыталась. Филатов теперь вообще не хочет со мной разговаривать.

— НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!!

(убежала прочь)

* * *

Гнев, обида…. желчная злость, на весь мир, раздирала меня пополам.

Еще раз пять пыталась поговорить с Филатовым, со Светой — ничего. Пусто…

Чертовые ублюдки!

И что теперь? Что мне остается? Смириться?

Реветь всю ночь в подушку, отчаянно принимая тот факт, что ничего не изменить?

Убить, убить бы эту Наташу. Глаза выколоть, руки выломать…

Да шучу, шучу я… Или это правильнее назвать "вру", "несу чушь" — ведь явно не до смеха и шуток.

Чертовые перекладины. Чертовая разминка!

… уже себе ногу хочется оторвать, за то, что меня так подвела…

НЕНАВИЖУ!!!

* * *

(Света)

А вот и утро…

Понимаю, ее отчаяние…

Хотя нет. Наверно, не дано мне осознать всю полноту ее боли.

Осталось две встречи, и из них — одну уже убили,

и кто виноват? Кто?

Я устала просить прощение, за себя (что упала на нее), за Юру (что не смог помочь),

за весь мир (что такой… паршивый).

Не слышит.

Наверно, и я бы не слышала.

— Народ, вставайте!

На построение!

… проснулась. Проснулась и Лера.

Зарылась под одеяло. Спряталась…

Злиться…

И правильно, правильно…

прощаю.

Живо отвернулась и я

… душ принять, зубы почистить.

И чего на сердце так гадко???

* * *

(Света)

— Девочка моя, да не переживай ты так!

— А как? Мне больно, от того, что ей больно… Понимаешь?

— Понимаю. Ты думаешь, мне всё равно?

(молчу; уткнулась носом в грудь и замерла)

— Если бы мне вот так встречу с тобой…. кто перепоганил, я бы, наверно, убила бы! Разорвала на части…

— Ух, ти бозе з мой! — обнял, крепко сжал в объятиях. Ласковый поцелуй в макушку. — Какая у меня злюка тут завелась.

— А то, — радушно улыбнулась…

(жадно приросла взглядом к его глазам)

— Я люблю тебя, Юр. Очень люблю. Больше жизни люблю.

— Знаю, мой котик, а потому всегда буду рядом с тобой.

Хотя, что врать… я сам без тебя не смогу жить.

Влюбился, как глупенький мальчишка, как школьник. Что даже минуты порознь… за ад идут.

— Ну, тогда не будем тратить время! — и вмиг прилипла к губам поцелуем.

Ответил, ответил (все еще радушно смеясь) — Эх, моя Амазонка ты. Я, по ходу, все равно никуда бы от тебя не делся, даже если б этого сильно захотел.

Злобный (шутливый) удар в грудь.

(мой удар)