— Не трогайте ее, пожалуйста, руками, — предупредил я. — Она своенравная, не любит чужих, но ко мне привыкла. Я могу делать с ней все, что хочу, — и не укусит.

В подтверждение моих слов я нарочито грубовато взял Чернушку за лапы, легонько щелкнул по носу и понес из кухни в комнату, чтобы не мешала хозяйкам готовить тайменью солянку.

— А ко мне привыкнет? — спросила жена.

— Конечно, если будешь относиться к ней ласково.

Прослышав, что я привез из экспедиции потешную таежницу, к нам стали наведываться не только ребятишки, но и взрослые. Пришел и мой институтский приятель. Он поинтересовался, что белка ест. Я сказал, ест все: соленые огурцы, сыр, мясо, дыни, яйца, макароны, хлеб, капусту, творог, конфеты, мел, селедку, особенно любит лесные орехи.

— А сливочное масло?

— Давай попробуем.

Чернушка схватила кусок, но тут же отскочила и принялась облизывать измазанные пальчики. Незнакомая пища явно понравилась ей, хоть и была чересчур липкой. Она плясала вокруг масла, намереваясь полакомиться, и в то же время боясь испачкаться. Наконец изловчилась, брезгливо оттопырила передние лапки и так, не дотрагиваясь, заработала одним языком. Потом прыгнула на приятеля, тщательно вытерла мордочку о его новый выходной костюм.

— Чистюля ты этакая! — проворчал тот.

Вездесущая хозяйка

Если раньше в нашей маленькой, тесной комнате была одна законная хозяйка — моя жена Аленка, то теперь появилась самозванная конкурентка Чернушка. Она почти все переделывала по-своему.

Взять, к примеру, хотя бы простой будильник. Жена наивно считала, что будильник непременно должен стоять на тумбочке, у кровати, а белка прямо-таки из шкуры лезла вон, упрямо доказывая, что ему самое подходящее место под столом. Она никак не могла допустить, чтоб тишина домашнего уюта нарушалась бы нудным надоедливым тиканьем и неожиданными резкими звонками.

В этом принципиальном поединке победил настойчивый сибирский характер таежницы. Будильник навсегда умолк, и жена стала опаздывать на работу.

Ни одного светлого закоулка, ни одного темного уголка не было в коммунальной квартире, куда бы не успела заглянуть днем вездесущая проказница.

Как-то вечером, вернувшись из института, я решил угостить Чернушку кедровыми орехами, которые специально для нее привез из бахтинской тайги. Но рюкзак, где они хранились, оказался совершенно пустым. Неужели у кого-то хватило наглости ограбить маленького зверька? Сердито допросил всех квартирных ребятишек. Они клялись, что ничего не брали.

Добрейший дед Гаврил сочувственно покачивал седой головой — жалел белку. Вдруг вездесущая проныра бесцеремонно юркнула к нему за пазуху и вылезла с орехом во рту. Сконфуженный сосед вывернул все карманы своего пиджака — оттуда градом посыпались отборные кедровые орехи.

— Это вы, бесенята, подстроили? — обрушился дед на ребятишек. Посмеяться решили над беззубым? Ух, этакие шкодники! Я вам покажу!

Затем орехи были найдены почти во всех костюмах, брюках и пальто, которые висели в коридоре, но больше всего в пустых бутылках.

Оказывается Чернушке не понравился почему-то рюкзак, и она перенесла запасы в потайные «кладовые».

С той поры белка стала прятать и перепрятывать по темным углам все, что могла поднять и унести: крышки от чайников, ложки, вилки, карандаши, ручки. Но особенно ей нравились блестящие украшения. У женщин то и дело исчезали бусы, брошки, кольца, шпильки. Она умудрилась стянуть у соседки заграничные клипсы, которыми та очень гордилась. Одну клипсу засунула в энциклопедию, а куда дела вторую — никто не знал.

Все пострадавшие женщины потребовали, чтоб я немедленно убрал «воровку» с глаз долой — отнес бы в лес или в зоопарк. Но я не обращал внимания на их претензии.

Мирное доброе существование между двумя хозяйками, проживающими в одной комнате, явление недолговечное и противоестественное, тем более что обе они смотрели на вещи по-разному. Отношения жены и Чернушки с каждым днем ухудшались.

Жена купила где-то с величайшими трудностями потешного нарядного Буратино из разноцветной пластмассы. Она радостно посадила его перед зеркалом, среди флакончиков с духами, и воскликнула:

— Правда, какой симпатичный! Как хорошо сделали его мастера детских игрушек!

Чернушка и на этот раз не согласилась с женой. Когда мы ушли на работу, она усердно принялась переделывать «симпатичного» Буратино на свой художественный вкус: прежде всего начисто отгрызла половину слишком длинного острого носа и обкорнала концы слишком загнутых башмаков. Мы застали белку в тот момент, когда она сосредоточенно обтачивала своими оранжевыми резцами Буратинин колпак.

Жена схватила веник. И началась суматошная возня. Задрав хвост, Чернушка носилась по комнате с такой быстротой и проворностью, что жена не успевала поворачиваться, как шаловливая проказница оказывалась то под кроватью, то на голове у преследовательницы. Не добившись победы, жена устало повалилась на диван. А Чернушка с квохтаньем юркнула ко мне за пазуху.