Читаем Черное солнце полностью

— Завтра я жду тебя в это же время. А ты пока подумай над тем, что ты женщина, очень сексуальная женщина, что тебя хочет каждый мужчина, и ты хочешь каждого. Если к тебе подойдет мужчина, ваш инструктор, например, ты должна посмотреть ему в глаза и обязательно при этом улыбнуться. Это же проделать ты должна со всеми подходящими к тебе мужчинами. Не запрещается и с девушками, тем более что это совсем просто. И постарайся улыбаться не искусственно, не делать американский смайл при пустых окаменелых глазах, а постарайся улыбнуться сначала себе в своей душе, а потом уже тому, кто напротив тебя. — Увидев удивленное лицо Гульсум, Катрин серьезно сказала: — Я не шучу, считай, что это серьезное психологическое задание. Спецзадание.

— А если я не смогу?

— Сможешь. Я понимаю… Ну, вспомни что-нибудь смешное, хорошее, было же такое в жизни.

— Я берегу нервы, — у Гульсум встал в горле комок.

— Я понимаю. В этом и сложность задания. Гульсум, моя задача сделать тебя гибкой, мобильной. Чтобы встречный человек не подумал, глядя на тебя: ага, понятно, это очень мрачная личность, лучше держаться от нее подальше. Ты должна будешь носить разные маски, такая у тебя будет работа. Значит, как хорошая актриса, ты должна уметь играть разные роли. Ну что, поняла? — Катрин улыбнулась вовсе не дежурной улыбкой, она улыбалась вся — и ее глаза весело щурились.

Гульсум кивнула.

— Посмотри мне в глаза и скажи: поняла, Катрин.

— Поняла, Катрин, — повторила Гульсум, глядя в глаза психологу.

— Ну улыбнись, разве тебе со мной так плохо? — смешно поджала губы Катрин.

Гульсум улыбнулась, чего не делала уже, наверное, месяц. Но раздвинула губы в улыбке она через силу.

— Улыбка у тебя просто лучезарная, — усмехнулась Катрин, — ну ничего, все впереди. Ладно, пока, не грусти. До завтра. Завтра будем развлекаться. Я буду учить тебя разным фокусам. — Катрин потрепала девушку рукой по плечу.

Гульсум направилась к двери. Да, значит, действительно будет еще и завтра, и послезавтра, равнодушно подумала она. Эта психолог в короткой юбке ее не раздражала, но все ее шутки и трюки, все ее поведение было так чуждо Гульсум, что ей было все равно — будут ли занятия с психологом, нет ли, — какая разница. В душу хоть не лезет, и то хорошо, и то спасибо. Но, может быть, еще все впереди?

— Да, и еще, Гульсум, — крикнула ей вдогонку Катрин, когда девушка была на пороге. — Запомни, спать с этого дня ты будешь только голой. Считай, что это приказ.

9

Саша был натурой творческой. Любое свое занятие он старался сделать интересным. Работая в «Кошках» с танцовщицами стриптиза, он не мог оставить их выступление на банальном уровне танцев с шестом. В детстве он учился в балетной школе Большого театра, недолго, правда, всего два года, но любовь к балету осталась у него на всю жизнь. Почему-то вдруг на третьем году учебы он стал жаловаться, что не может переносить ужасающие нагрузки, и уговорил родителей перевести его в обычную школу. В школе Большого надо было отдавать всего себя без остатка, а Саша так не мог. С детства он мечтал получить от жизни все и не зацикливаться на чем-то одном, даже красивом и престижном. Он считал, что стал настоящим рокером, а значит, любил жизнь во всех ее проявлениях и терпеть не мог никакой рутины.

Из двадцати девушек, которые танцевали в клубе, особенно выделялись Аня, Маша и Настя. Это были прирожденные танцовщицы, они пришли сюда не потому, что им нужно было заработать денег или выйти замуж за бизнесмена, нет, они хотели только танцевать. Они любили свое тело, относились к нему, как художник к своим орудиям производства. От танца они получали настоящий кайф, постоянно импровизируя, чем часто вызывали недовольство постановщика стриптиза, который опирался на общепринятые нормы и требования клиентов.