Читаем Черное солнце полностью

К психологам… И тут Гульсум сразу вспомнила душ. Все ясно, почему у Лены он не работал. Это был специальный гомеостатический душ, по которому проверяют совместимость. Она когда-то давно читала книжку по подготовке космонавтов, когда их проверяли, использовали именно такой душ. Самое сложное, когда он распределен на несколько человек, когда на совместимость проверяют не пару, как их с Леной, а команду. Значит, их не случайно поселили в одну комнату, теперь вот проверили душем, и, судя по всему, результаты их совместимости были неплохие, хоть она и не сразу поняла, в чем дело. Может быть, ей предстоит работать с Леной в паре? Она не испытывала никакой особой симпатии к этой слегка вульгарной блондинке, но и отвращения тоже не было. По большому счету Гульсум было все равно, с кем работать. Эмоции свои она спрятала очень глубоко и не давала им выходить наружу, тем более что и повода для этого особого не было. Она берегла эмоциональную энергию для мести.

Гульсум вошла в открытую дверь, на которую указал Хасан. Офис в европейском стиле. Стол, компьютер, лампа, журнальный столик, два кожаных черных кресла. За столом женщина лет тридцати, светлые волосы, короткая стрижка, лицо приятное, если не сказать красивое. Задумчиво смотрит на экран монитора и перебирает клавиатуру. Как Шарон Стоун в фильме «Основной инстинкт», подумала Гульсум. «Шарон Стоун» встала, вышла из-за стола и приветливо протянула руку Гульсум. Девушка пожала ее, но улыбаться в ответ не стала.

— Меня зовут Катрин, а тебя?

— Гульсум.

— Красивое имя. Садись сюда, вот в это кресло.

Катрин села напротив Гульсум, положив ногу на ногу. Гульсум оценила ее длинные красивые ноги, бедра, открывшиеся из-под короткой бежевой юбки. Эта Катрин голой должна быть красива, подумала Гульсум и тут же покраснела: что это с ней? Что за мысли? Наверное, все от душа, так давно она не нежилась под водой и не мылась таким душистым мылом.

Катрин внимательно смотрела в глаза Гульсум. Девушке показалось, что она угадала ее мысли: она сразу же поймала взгляд Гульсум, обращенный на ее длинные оголенные ноги. И тут Катрин повторила классическое движение Шарон Стоун из «Основного инстинкта». Гульсум опять покраснела. Что делает нимфоманка в арабском лагере? Или лесбиянка? Как они здесь ее держат?

— Садись поудобнее, кресла такие мягкие. — С этими словами психолог вдруг залезла на кресло с ногами, выставила вперед колени, откровенно показав Гульсум трусики. Гульсум хотелось ущипнуть себя: уж не снится ли ей это все?

— Ты из России? — спросила Катрин.

Как она догадалась, по акценту? Но ей всегда говорили, что она говорит почти без акцента, подумала Гульсум. И тут же внутренне посмеялась над собой — здесь следят за каждым ее движением. Наверняка гомеостатический душ транслировался на экран монитора Катрин. И она изучала их с Леной поведение.

— Из Чечни, — ответила Гульсум.

— Извини, если спросила бестактно, — Катрин руками обхватила колени.

Она прекрасно знала, что я из Чечни, и знала, что чеченцы не любят, когда их называют россиянами, и все-таки с какой-то целью спросила именно так, подумала Гульсум.

— У тебя очень красивые, умные глаза, красивая фигура, — сказала женщина.

Гульсум решила оставить эти комплименты без ответа. Если бы они находились не в спецлагере, Гульсум решила бы, что к ней просто пристает лесбиянка. А фигуру она точно разглядела в душе.

— Тебе нравится заниматься сексом, Гульсум? — Гульсум молчала. — Ты часто этим занимаешься? Или ты еще девочка?

— А можно я не буду отвечать на этот вопрос? — прямо глядя в глаза Катрин, сказала Гульсум.

— Конечно, можно, — засмеялась Катрин. — Тем более что к делу это совершенно не относится.

— А зачем же вы тогда спрашиваете?

— Вернее, так, почти не относится. Я психолог, Гульсум, я буду с тобой работать, и мне хотелось узнать, до какой степени ты внушаема, подвержена чужим эмоциям, — теперь уже серьезно сказала Катрин.

— Ну и до какой же? — сквозь зубы спросила Гульсум. Разговор ее слегка раздражал, но она давно решила для себя, что будет сдерживать все свои эмоции и даже подавлять их.

— До той, до которой нужно, все в порядке, не волнуйся.

— Я не волнуюсь.

— Волнуешься и ведешь себя очень скованно. От этого и твоя агрессия. Это тебе в минус. Я понимаю, что попала ты сюда не от хорошей жизни. Но мы над этим поработаем.

— Когда? Сейчас?

— Завтра, с завтрашнего дня начнем. — Катрин легко спрыгнула с кресла, подошла к Гульсум, погладила ее по голове. Гульсум поднялась с кресла. Катрин положила руку ей на плечо.