Читаем Черная тень полностью

В тот раз она подарила ему палочки для разведения костра. Кенди взял их с собой на корабль, а три года назад их, несомненно, выбросили, как, конечно же, поступили и с остальными вещами, не имеющими, на взгляд работорговцев, никакой ценности. Эта мысль привела мальчика в бешенство. Его личные вещи, вещи его семьи — у них отняли все. Семейные фотографии и голограммы, которых теперь уже не восстановить, памятные для них вещи, его любимая рубашка, дневник, который он вел в старших классах школы, — все это безвозвратно утрачено вместе с тремя годами жизни, отнятыми у него Жизель Бланк. И еще она отняла у него маму. Кенди охватил такой сильный гнев, что у него заныли руки. Неожиданно он понял, что изо всех сил — так что даже костяшки пальцев побелели — вцепился в воротник замшевой куртки. Усилием воли мальчик, морщась от боли, заставил себя разжать пальцы. Гнев не проходил. Ему хотелось найти возможность добраться до работорговцев и до Жизель Бланк, сделать так, чтобы они поняли, что они с ним сотворили, заставить их расплатиться за все.

Но это невозможно. Июль IV, где находится Жизель Бланк, далеко от этой планеты. А работорговцы? Он даже имен их не знает, не говоря уже о том, где их искать. Он здесь, на Беллерофоне, а его родные разбросаны по всей Вселенной, и их разделяют много световых лет. С новой силой нахлынула тоска, гнев и страдание давили невыносимо, и Кенди почувствовал физическую боль во всем теле.

Бросив куртку на кровать, он выбежал из комнаты. Двери в просторном фойе были распахнуты настежь, и воздух сегодня казался чуть холоднее, чем вчера утром. Над балконом, среди ветвей, в предрассветных сумерках клубился белый туман. Мальчик подумал, что, может быть, стоит вернуться за курткой, но идти назад не хотелось. По-прежнему обуреваемый эмоциями, он добрался до столовой, подхватил, не глядя, несколько булочек и уселся с тарелкой за один из столов. Перед ним стоял оставленный кем-то поднос, и Кенди резко отодвинул его, расплескав кофе из кружки. Оторвав кусок от своей булки, мальчик машинально засунул его в рот, не задумываясь над тем, что именно он ест.

— Тебе помешал мой поднос?

Кенди вскинул голову. Какой-то студент, года на два или на три старше него самого, стоял и в замешательстве взирал на сдвинутый с места и залитый кофе поднос. В одной руке он держал круассан.

— Э-э… так это твой? А я решил, его кто-то забыл, — буркнул Кенди. — Тебе надо было… надо было…

Он осекся, глядя на молодого человека крепкого сложения, с каштановыми волосами, сильными руками и внушительных размеров бицепсами. Несомненно красивое лицо, мужественная квадратная челюсть, большие карие глаза. Мальчик судорожно сглотнул. Он почувствовал, что краска стыда заливает его от макушки до самых пяток.

— То есть… Надо было… — Кенди умолк и закончил слабым голосом: — Извини. Я думал, что кто-то просто не убрал за собой поднос.

— Да ладно, ничего страшного, — сказал юноша. — Меня зовут Питр Хедлис. — Он протянул Кенди руку.

Мальчик машинально подал свою. Ладонь Питра была сухой и твердой, но не успел Кенди подумать о чем-нибудь еще, как его тело пронзил сильный электрический разряд. Он чуть не вскрикнул. Питр поморщился, но не выпустил руки мальчика.

— Высокая степень одаренности Немого, — заметил он, усаживаясь за стол и сокрушенно глядя на свой поднос, залитый кофе.

Кенди неуверенно пожал плечами.

— Все так говорят… Слушай, давай я принесу тебе другую кружку, порцию. Заодно возьму кофе и себе.

— Да не надо, — махнул рукой Питр. — Мне, пожалуй, не стоит…

— Должен же я загладить свою вину. — Мальчику удалось выжать из себя улыбку. — Я мигом!

Не успел юноша и слова сказать, как Кенди поспешил к стойке, где стояли несколько серебристых емкостей с горячими напитками, а рядом — поднос с чистыми кружками. Мальчик вспомнил, что точно такие же он видел давным-давно, в церкви. Это было в детстве, в Сиднее, еще до того, как их семья вступила в общество хранителей традиций. Кенди взял одну кружку и уже потянулся за второй, когда вдруг сообразил, что терпеть не может кофе. Некоторое время он предавался сомнениям, но потом решил, что отступать некуда. Если только он не хочет выглядеть в глазах Питра полным идиотом.

Мальчик поставил кружки на поднос, бросив туда же несколько пакетиков с сахаром и сливками. Питр ждал его, задумчиво жуя круассан.

— Как, я не расслышал, твое имя? — спросил он, едва Кенди сел на свое место.

— Извини, я не представился. Меня зовут Кенди Уивер. — Потупив взор, мальчик принялся высыпать в свою кружку сахар из пакетиков. — Я здесь совсем недавно. Мне жутко неудобно, извини, что я доставил тебе столько неудобств.

— Да я все равно уже почти закончил. Хотел только взять еще один круассан. — Питр бросил на Кенди лукавый взгляд. — Слушай, ты кофе собираешься пить или же есть?

Мальчик покраснел от смущения. Оказывается, он успел высыпать в кружку почти все пакетики с сахаром.

— Похоже, я с утра сам не знаю, что делаю, — признался он.

Питр заливисто расхохотался. Кенди попытался улыбнуться в ответ.