Однако в памяти опять вспыхнули леденящие кровь картины, увиденные в Мечте. Они разрушили ее благодушное настроение. Словно какая-то тяжесть навалилась на плечи Аре, как будто возросла сила притяжения. Каким же надо быть чудовищем, чтобы сотворить подобное с другим человеческим существом? Матушка не сомневалась, что это убийство — не последнее. А им так не хватает улик! В Мечте не оставалось никаких физических, материальных доказательств, а на месте преступления служба охраны не смогла ничего обнаружить. Как можно найти убийцу, который не оставляет никаких следов?

Переход мягко покачивался под ее ногами. Ара тряхнула головой. Расследование не имеет к ней прямого отношения. Ее пригласили для консультации, она сделала все, о чем ее просили. А остальное — дело инспектора Тэн и инспектора Грея.

Матушка Ара фыркнула. Тэн и Грей gray (англ.) — серый (седой).> . Надо же, только сейчас заметила. И никак она не может перестать думать о бедняжке Айрис Темм. Убийцу необходимо поймать как можно быстрее. Ей, наверное, следует связаться с инспекторами и узнать, удалось ли выяснить что-нибудь еще. Какие-нибудь детали, опираясь на которые Ара сама сможет сделать какие-либо выводы.

Внезапно женщина вздрогнула. А нужны ли ей эти подробности? И она усилием воли заставила себя не думать об убийстве, отодвинула подобные мысли на периферию сознания. Лучше она будет думать о новых студентах. Завтра они запишутся на занятия, и Аре надо будет переговорить с Тошибой по поводу занятий по пилотированию для Кенди.

Кенди. Ара провела рукой по зеленому тросу, который поддерживал подвесной переход. Прошло уже больше двух лет, с тех пор как она была личным наставником студента. Ей нравилось работать с небольшими группами, а также индивидуально. Наставничество считалось, как правило, необходимым для дальнейшего продвижения в иерархии ордена. Матушка Ара была самой молодой из Немых, достигших звания родителя — отца или матушки, и теперь, в возрасте сорока одного года, перед ней возникла реальная перспектива стать в недалеком будущем самой молодой матушкой-наставницей. Убийство и расследование здесь ни при чем, настало время возобновить индивидуальное наставничество.

А найдется ли более подходящая кандидатура для этого, чем Кенди?

Глава 7

Утес вздымался высоко к небесам. Кенди стоял на его вершине, раскинув руки навстречу солнцу. В ушах звучали приглушенные голоса, шепот, призрачные тени слов будто слегка касались его сознания, но это не раздражало. Так и должно быть. Голую кожу обжигали солнечные лучи, тело овевал горячий ветер, доносивший запахи пыли и выжженной травы.

И вдруг до его слуха донесся голос матери. Мальчик напрягся и принялся вертеть головой, пытаясь определить, откуда послышался этот звук, но шепот уже затих. Да и слышал ли он этот голос, или всему виной его воображение?

— Мама, — позвал он. — Где ты?

В шуме ветра по-прежнему слышались незнакомые голоса. Он весь обратился в слух, сердце бешено колотилось. Каждой клеточкой своего тела Кенди ощущал тоску по семье. Он скучал по голубым глазам Утанга, по мягкому голосу мамы, по беззаботному смеху отца, по маленькой ладошке Мартины, которой она ухватывалась за его руку, когда нужно было перейти улицу.

Мальчик по-прежнему чрезвычайно остро ощущал эту утрату. В некотором смысле было бы лучше, если бы он знал, что его родных нет в живых. Нет ничего ужаснее, чем думать, что они где-то далеко, а он не знает, что с ними происходит. От этих мыслей мальчику хотелось плакать. Плакать, биться о каменистую землю, кричать как ненормальному, хотелось спрыгнуть с утеса. Но он стоял неподвижно и вслушивался в шум ветра.

«Одно слово, — молил он. — Одно только слово. Где вы?»

Спустя некоторое время Кенди подошел к краю утеса и заглянул вниз. Внизу расстилалась каменистая пустыня. Мальчик подумал, что произойдет, если шагнуть в эту пропасть. Что он почувствует, когда ударится о камни? Или правду говорят, что перед самым падением умираешь от разрыва сердца? Он занес ногу над обрывом и, ощутив легкий укол страха, отступил назад. Попробовал повторить попытку еще пару раз. Потом не отрываясь, как зачарованный, стал смотреть на пустыню, раскинувшуюся далеко внизу. Наконец тряхнул головой, повернулся и стал неторопливо спускаться по склону утеса. С привычной легкостью находя опору на поверхности, Кенди вскоре оказался у ее подножия.