Читаем Черная тень полностью

— Индивидуальное обучение необходимо студентам, обязанным овладеть основами медитации. Это весьма сложный процесс, и при групповых занятиях он малоэффективен.

— И кто же будет моим наставником? — с любопытством спросил мальчик.

— Матушка Арасейль Раймар.

Кенди пришел в восторг, однако вслух своей радости не высказал. А брат Страут тем временем объяснил мальчику, что он записан также на курсы по истории и языкам, математике, а также особой этике Немых.

Расставшись со Страутом, мальчик спустился в фойе, где увидел матушку Ару, а также Кайта и Джерена — те, соединив между собой по сети свои миникомпы, были поглощены какой-то игрой. В воздухе между ними сражались голографические монстры. Уилла и Дорна беседовали, сидя на скамье неподалеку.

— Вы будете моим личным наставником? — спросил Кенди напрямик.

Матушка Ара кивнула.

— Я давно не вела индивидуальных занятий с учениками, но, думаю, мы поладим. — Она помолчала. — Впрочем, если тебе кажется, что не стоит…

— Нет, нет, — перебил ее Кенди. — Я очень рад. И еще… я страшно благодарен вам за куртку. Она просто классная. Хотел надеть ее сегодня, но… Мне показалось, что сейчас слишком жарко…

— Не стоит благодарности, — отозвалась матушка Ара, — Эта куртка настолько тебе подходила, что я сочла, что она должна принадлежать тебе.

Поблагодарить оказалось куда легче, чем представлялось мальчику. И Ара будет его наставницей. Кенди почувствовал себя особенной, прямо-таки исключительной личностью. Такого ощущения он не испытывал уже давно.

Тем временем монстр, управляемый Джереном, оторвал голову монстру Кайта. Мальчишка от досады вскрикнул. Зеленые глаза Джерена светились удовлетворением.

— Хочешь, еще поиграем?

— Думаю, вам стоит заняться другими делами, — заметила Ара. — А Кенди пора отправляться на занятия по пилотированию. Дорна, ты проводишь его на летное поле?

Девушка кивнула, а мальчика захлестнула новая волна возбуждения и радости. Он будет учиться летать! И Кенди опять представил, как управляет межзвездным кораблем, как маневрирует между астероидами, уклоняется от вражеского огня…

Как разносит в щепки корабли работорговцев!

Вдвоем с Дорной они шагали, громко стуча подошвами по деревянному покрытию подвесных переходов, а на лице Кенди все так же блуждала счастливая ухмылка. Монастырь уже проснулся, и жизнь вокруг била ключом. При ярком солнечном свете мечты мальчика о космических пространствах слегка потускнели, и он внезапно заметил, как много вокруг чед-балаарцев. Было очень трудно не пялить на них глаза.

— Да смотри, ничего страшного в этом нет, — сказала ему Дорна. Ее голос звучал непривычно мягко, тихо, едва слышно.

Кенди слегка смутился, осознав, что его интерес оказался настолько очевидным.

— Они не считают это чем-то невежливым. Напротив, им представляется странным обычай людей не смотреть в упор друг на друга.

И Кенди с удовольствием дал волю своему любопытству. Чед-балаарцы были не похожи ни на одно живое существо, какое мальчику доводилось когда-либо видеть. В их движениях чувствовалась мощь и в то же время грациозность. Один из чед-балаарцев, поравнявшись с ними, приветственно кивнул, и Кенди, следуя примеру Дорны, едва успел поднести пальцы ко лбу.

— Ты скоро к ним привыкнешь, — произнесла девушка все тем же необычно тихим голосом. Кенди подумал, может быть, она не очень хорошо себя чувствует или просто устала. — Я тоже смотрела во все глаза, когда впервые сюда попала, но сейчас и они, и другие инопланетяне среди членов ордена совсем не кажутся мне чем-то удивительным.

— Привыкну, наверное, — отозвался Кенди. — А клацанье зубами и свист, что они издают, это их язык?

— Ну да. Я еще не очень хорошо его понимаю, но стараюсь научиться. Бак и Люсинда знают язык чед-балаарцев намного лучше.

— Бак и Люсинда?

— Это мои друзья. А вот и лестница. Нам надо спуститься почти до самой земли.

Вокруг ствола секвойи обвивалась ведущая вниз широкая лестница. Он с Дорной спускались по ней, и к Кенди опять вернулись радостное настроение. Он будет летать! Пока ему не представилась такая возможность, мальчик и сам не понимал, насколько сильно в нем это желание. В конце концов, дети, выросшие в бедных кварталах Сиднея, и уж тем более, разумеется, рабы-болотники с лягушачьей фермы вряд ли могли мечтать стать пилотами космических кораблей. А он им непременно станет!

Взлетно-посадочной полосой летного поля служил ствол упавшей секвойи — такой громадной, что представлял собой почти плоскую поверхность. Он был очищен от коры, а по обеим сторонам ствола возведены широкие платформы. На одном конце выкорчеванные корни гигантского дерева вздымались вверх гигантским клубком; здесь был устроен небольшой ангар. Упавшее дерево образовывало в зеленой кроне ветвей прогалину, позволявшую летательным аппаратам беспрепятственно подниматься в небо.