Большие часы хрипло пробили двенадцать раз. Марья Михайловна почувствовала свою беспомощность перед властью времени. На ее лице – в первый раз за всю жизнь – отразилось страдание. И она умерла, терзаемая сожалением, что тогда не уехала в дальние страны, полные неожиданностей и чудес.

<p>«Белый ключ»<a l:href="#n30" type="note">[30]</a></p>

Кабинет Льва Михайловича выходил окнами в сад. Ясная хрупкость неба, бледноватые тона его возвещали о начале осени.

Простившись с Яковом Андреевичем, Лев Михайлович позвонил:

– Позовите барышню.

Отвернувшись от окна, он стал барабанить пальцами по столу. В конце концов, этот вопрос нужно когда-нибудь решить.

– Яков Андреевич сделал тебе предложение, – сказал он дочери.

У нее немножко вытянулось лицо. Она привыкла к мысли о замужестве, но ей казалось, что это будет не так скоро, не теперь. Она вздохнула. Ее взгляд рассеянно скользнул по трепетавшей листве. Яков Андреевич ей нравился. Она подошла к окну и ответила:

– Что ж, я согласна, папа.

На его глаза навернулись слезы.

– Ну, будь счастлива. Это, видишь ли, главное. Это самое главное в жизни.

Она продолжала стоять у окна. Воробьи чирикали. Важность сказанных слов выяснилась перед ней во всей своей бесповоротности. Она тихо позвала Полкана, с грязными лапами пробегавшего под окном. И подумала: «Неужели все в жизни совершается так просто?»

Всю зиму шили приданое. Прошли святки. Начались приготовления к свадьбе; огромный дом загудел, как улей. Ольге казалось, что все это не имело никакого отношения к ее судьбе, к ее будущему. Ее свадьба! Она чувствовала себя неготовой к такому серьезному шагу. Ей хотелось теперь взять назад свое слово. Когда наступил назначенный день, она почти испугалась. Подойдя к окну, она долго, сосредоточенно и ни о чем не думая, смотрела на амбар с высокой крышей. День был солнечный. На крыше ворковали голуби. Она взглянула на небо: белые облака, похожие на паруса, медленно плыли и таинственно исчезали где-то вдали, таяли в воздухе. Существовали они в действительности? Она всматривалась, неподвижная, почти оцепеневшая. У нее сжалось сердце. В первый раз у нее зародилась жуткая мысль о том, что жизнь – нечто преходящее, неустойчивое, возникающее только затем, чтобы исчезнуть – может быть, навсегда.

После венчанья она сейчас же уехала с мужем в «Белый ключ». Возок быстро помчал их по пустынному полю, спрятанному под сугробами, внушавшему бесконечное уныние. Кое-где виднелись ветряные мельницы, избушки. Яков Андреевич от времени до времени произносил слова. Ольга всматривалась в него сбоку, думала с замиравшим сердцем: «Он – мой спутник на всю жизнь: что меня ждет?» Большая птица взвилась над ними, скрылась в глубине неба. Ей вдруг тоже захотелось улететь. Необозримость равнины наводила на нее тоску. Она спросила:

– Скоро?

В ее голосе прозвучало нетерпение.

Он ответил:

– Сейчас. Вон за той рощицей увидим усадьбу. Ты устала?

Она раньше не видела «Белого ключа». Когда обогнули рощицу, она стала с любопытством всматриваться в кучи строений, разбросанных среди бесчисленных групп белых деревьев. В этом месте она проведет всю жизнь. Она машинально твердила: «Приехали… приехали…» Ей хотелось поскорей увидеть дом. Подкатили к террасе. Слуги ждали. Собаки вертелись; их было множество.

Чрез длинную залу с портретами прошли в столовую. Она взглянула на себя в зеркало: под глазами обозначались легкие темные круги.

После ужина муж спросил у нее:

– Ты устала? Хочешь пройти к себе?

Она кивнула головой.

Войдя в спальню, она поставила тяжелый бронзовый подсвечник на круглый стол и огляделась: это была большая комната с розовыми обоями.

Она разделась и легла, почувствовав себя разбитой после суетливо и тревожно проведенного дня. Муж, понятно, скоро должен прийти к ней. По ее телу скользнула странная дрожь. Ей захотелось убежать куда-нибудь; на страницах романов, описывавших любовь, героини испытывали совсем другие чувства. Она ясно поняла, что не любила своего избранника; она увлеклась им, но это увлечение, должно быть, уже прошло. Думая о муже, она испытывала теперь только стыд и боязнь. И притом, все должно было совершиться так просто, точно так же, как совершаются все мелкие события жизни. Она подошла к двери и отперла ее: это ведь нужно. Ее сердце стало биться с такой силой, словно готово было разорваться. Она опять легла и потушила свечку.

В соседней комнате завозились мыши. Она плотней закрылась одеялом и никак не могла отогнать от себя мысль о привидениях, появляющихся иногда в старинных домах. Потом ее охватил ужас. Ей почудилось, что кто-то подошел к ней. Ее лба коснулось ледяное дыхание. Она слабо крикнула. Услышав голос мужа в коридоре, она вздохнула с облегчением: с его приходом страхи исчезнут, призраки спрячутся. Он вошел и спросил шепотом:

– Ты заснула?

Она ответила:

– Нет, я еще не сплю.

Он ощупью подошел к ней, наклонился и жадно, почти грубо поцеловал ее в губы. Она не повернулась. Когда он дотронулся до одеяла, она подумала, что ей нужно теперь подчиняться – подчиняться чужой воле, не предъявляя своих требований.