В эту минуту в зале смолкла музыка. Кто-то неосторожно уронил бокал. Звон разбитого хрусталя наполнил воздух ужасом.

Она скоро покинула бальную залу.

Приехав домой, она, не раздеваясь, легла на диван в слабо освященной спальне.

Теперь она узнала настоящую земную любовь, с ее терзающей ревностью, с беззвучной бездной ревности.

Острые когти разрывали ее тело. Ее сердце обливалось ядом. Она вся извивалась, бессильная облегчить свое горе. Зачем людям дана любовь?

Потом она встала, решившаяся, суровая: она поедет к «нему». Теперь, сейчас же, в эту самую минуту, ночью… Иначе лучше умереть!

Луна спокойно устилала серебром крыши домов и мертвые улицы.

Возле дверей «его» спальни старый слуга сказал:

– Мой господин недавно вернулся. Он заперся. Я боюсь его тревожить.

Она постучала в дверь. Ответа не было.

Тогда она растворила дверь.

Какие огни!

Она улыбнулась.

Но тут она увидела… она увидела, что «он» висел между шкафом и пианино. Да! Да! «Он» висел на веревке, привязанной к гвоздю, с страшным, обезображенным лицом. Это было нестерпимо. Это было неожиданно и нестерпимо. На столе была записка. Она прочла:

«Я умираю, потому что безнадежно люблю госпожу Бэллит, женщину-клоуна».

Это было неожиданно и нестерпимо. Она стояла, сжав руками голову. Волосы ее парика блестели, как загоревшаяся бронза. Что такое? Право, череп, кажется, сейчас лопнет. Он разлетится на мельчайшие кусочки. Мозг, должно быть, обладает свойствами взрывчатых веществ.

Значит, все – Ложь: ее предчувствия, ее мечты о любви, ее вера? Вот «он» висит теперь мертвый. Она засмеялась. Старый слуга, дожидавшийся в коридоре, услышав ее смех, ушел, успокоенный.

Значит все – Ложь?..

Смех вырывался из ее горла, сжатого, как тисками, спазмом, пронзительными стонами.

Только Ложь?.. В припадке бурной веселости, граничившей с безумием, она закружилась по комнате в отчаянной пляске. Ее волосы разметались. Грудь судорожно вздыхала. Щеки покрылись яркими пятнами.

Багряное покрывало летало за ней, как крылья.

Значит, все – Ложь?.. Изгибаясь, как вакханка, она плясала возле мертвеца, рядом с мертвецом, касаясь его своим телом. Все – Ложь?.. Кружась и танцуя, она мечтала об оргиях страсти, полных бесстыдства, желтых роз гнева и злобных криков.

Она мчалась без удержу, дерзко касаясь своим покрывалом висящего мертвеца…

И вдруг – совсем, совсем неожиданно! – она поняла, что и ее Любовь… ее Любовь была тоже Ложью. Пробил час, назначенный ей в вечности для совершения и искупления. Покрывало ее опустилось, как мертвые крылья. Не угадав, она должна была вернуться в сумрачные пространства, непостижимые для земного сознания.

<p>Не было солнца!</p>

Четыре маленьких уличных оборванца предавались оживленным прениям. Они старались решить: пьян лежавший возле них человек или сумасшедший. Они даже забыли о том, что нужно бежать просить милостыню. Проворные и шаловливые, похожие на уродливых обезьянок, маленькие нищие – неизвестно зачем брошенные судьбой в мир – жестикулировали и смеялись.

Человек, лежавший на земле, не обращал на них никакого внимания. Его жизнь?.. Это была светлая, звездная поэма, волшебная сказка. Не всегда сказки кончаются хорошо…

Он вырос в Лесу, в царстве нежной прохлады и оранжевых теней, зеленого и золотого блеска, таинственных слов, ликующих грез, опьяняющих радостей. Душа Леса стала его собственной душой. У них были одинаковые желания и одинаковые надежды. У них было одно сердце, одни и те же мечты. Но все же он ушел из Леса. Ему захотелось увидеть город, каменные строения, блестящие искусственные огни, людские радости.

В городе он встретился с ней…

Он знал о ней очень мало. Зимой она носила черную одежду, летом – лиловую и белую. У нее были темные волосы, хищные глаза, красные, как кровь, губы. Она жила в странном доме, похожем на белый помертвевший мавзолей. Она имела привычку, когда ей что-нибудь не нравилось, кусать губы, разрывать перчатки и все, что ей в ту минуту попадалось под руку. Не была ли она Зверем, нуждавшимся в укротителе? Этого он не знал.

Он полюбил ее. Он ходил и вздыхал: «Мое солнце! Моя огненная королева!» Он не умел писать стихов. Это было для него большим горем. Если бы он умел, он написал бы множество книг. И все о своей любви к ней. Он смотрел на луну, стал робким и суеверным, проделывал все, на что способны одни возлюбленные.

Наконец ему удалось объясниться с ней.

Это случилось на званом вечере. Они сидели у окна. Рядом с ними играли в карты. В другой комнате чопорно танцевали. Было немного скучно: всегда бывает скучно, где нет призрака Счастья.

Она положила руку на подоконник и сказала:

– Мне хочется навсегда отсюда уехать!

На ней было платье цвета радуги и грозовых туч.

Он осмелился и стал говорить ей о своей любви. Он говорил бессвязно, повторяя одни и те же слова, запутываясь в длинных фразах.

Она слушала насмешливо, поглядывая на крыши, на небо, на луну; потом сказала пренебрежительно:

– Этого не может быть. О чем вы говорите? Этого… этого никогда не случится.

Она улыбнулась с холодным высокомерием:

– Я хочу богатого мужа.

Он догадался и просиял: